Если мы снова посмотрим на пару как на возможное соединение фемининного и маскулинного в психике мужчины или женщины, то станут видны и другие аспекты, и мы сможем, пожалуй, увидеть эту ситуацию с меньшей предвзятостью.

Желание «сделать» нечто из партнера, возможно даже что-то вроде произведения искусства (вместо того, чтобы сделать сами отношения произведением искусства), вероятно, тоже является одним из наших идеальных представлений об отношениях. Как часто мы слышим, как влюбленный говорит с гордостью: «Ты похорошела с тех пор, как мы полюбили друг друга», «Благодаря нашей любви в тебе прибавилось мужества и доверия». Такие высказывания можно услышать в равной мере от мужчин и от женщин – и это также повод для радости. Нам приятно, если благодаря нашей любви удалось «приумножить» человека. Это желание сделать нечто из другого человека проявляется и тогда, когда мы одеваем партнера так, как нам больше нравится, как это делал Пигмалион. Потребность сделать нечто из партнера может привести также к тому, что мы захотим его «спасти», прилагая все усилия, чтобы он увидел, какую жизнь мы считаем его достойной. Также этот идеал – сделать из партнера нечто, проявить его самые прекрасные стороны – берет свое начало в объективной фантазии о возможностях любимого человека. Только в обычной ситуации их не «вколачивают» в него, они должны развиться сами благодаря любви и близости, если любимый человек действительно ими обладает, то есть, если они соответствуют объективной фантазии, а не только субъективной фантазии влюбленного.

Если этот образ – часто образ сверхчеловеческих, лучших возможностей, которые трансцендируют нынешнее состояние человека – слишком долго ждет своего часа, чтобы воплотиться, в нас возникает искушение подтолкнуть. В этом случае мы уже видим не тот образ, который дает другому пространство свободы, в котором он может развиваться или не развиваться, это зависит от него самого, а тот образ, под который его «подгоняют». Такое принуждение другого, конечно, происходит в отношениях, не позволяющих партнеру стать автономным, в которых собственная гордость и удовлетворение своих потребностей оказываются важнее, чем благополучие партнера. Но зачастую в по-настоящему удивительных историях развития двух человек каждый является как творцом, так и творением.

Проблема фантазии о Пигмалионе заключается в том, что в ней один партнер является только творцом, другой – только творением вместо того, чтобы быть и тем, и другим. Но стоит подумать и о том, что Пигмалион и вторящие ему многие другие любящие и не сумевшие полюбить хотели быть «творцами» не только из-за стремления доминировать, но и из-за отчаянной надежды наконец-то полюбить, если они сформируют любимого или любимую такой, что он или она станет достойным их любви.