Летела как в замедленной съёмке, на инстинктах старалась сгруппироваться. Всё равно упала неловко набок, боль обожгла запястье руки. Именно на него я облокотилась.
И в этот момент будто провалилась в топь.
Действительность наложившись друг на друга в сознании кадрами, раздвинула их совсем на недолгий промежуток времени. Что-то вспыхнуло, остыло. Темнотой взялось.
Соединилось.
Но уже по-другому.
Через какое-то время, осознав, что ничего не вижу, открыла глаза.
Раздался звон церковного колокола и будто выстрел. Эти звуки разорвали действительность на«до и после».
Они были словно набат. Гулкие удары разносились по округе, проникая в каждую щель, в каждую душу. Часто стрелял кто-то из ружья, и колокольный звон, не переставая, оглушал.
Его звуки сливались в единый поток, наполненный тревогой и предчувствием.
Небо над головой совсем потемнело, хотя до этого день был ясным. И птичья стая сорвалась и взлетела высоко в небо крича. Шумели крылья!
А выстрелы всё звучали.
«- будто ласточки в небе кричат, спасаясь от пуль».
Вся мокрая, поднимая до колен подол платья, который лип к ногам, с трудом поднялась и с удивлением поняла, что ручей намного глубже, чем изначально казался. Он уходит болотиной в высокие кусты.
«- болота все одинаковые на вид, но это знакомо».
«- что это кровь на воде»?
«- нет, показалось».
«- и всё же как кусты высоки здесь и туманом словно покрыты».
Вся мокрая, с грязными руками, не сдаваясь, отходя от этого места, в отчаянии чувствовала, что груз, который я несла всё это время, становится все тяжелее. Воспоминания навалились с удвоенной силой. Они, будто впитывая в себя весь воздух вокруг, гнали меня только вперёд, пытаясь согнуть волю. Чувства были частью меня, как шрамы на сердце, которые не заживают. Как сумасшествие. Я снова двинулась вперед, совсем не думая о том, куда иду. Ноги вначале утопали, а после пошли по молодой траве.
Лес встретил меня тишиной и туманной дымкой. Ветви деревьев сплетались над головой, создавая плотный навес, сквозь который едва пробивался свет.
«- вроде листва молодой должна быть».
Уставшая присела на корни, прижавшись спиной к стволу, и впервые за долгое время позволила себе просто быть.
Ни думать, ни решать, ни нести.
Просто быть.
Глава 2
Моё состояние было без сна и видений. Совсем краткое, как мне показалось, и похожее на детский сон - дневной. Этот сон будто дождём смыл тяжесть с души. Даже не смыл. Нет. Однако я будто с другого места стала смотреть на ситуацию в целом. Незримо обрела ту самую свободу, о которой говорила женщина на крыльце монастыря.