Ключ от замка у Валентины Павловны на связке, вместе с ключом от сейфа и ключом от конторы. Чтобы позвонить надо попросить Валентину Павловну, а она человек Рябова.

Каждый звонок с колхозного телефона на виду и на слуху, и к вечеру вся деревня будет знать, кому Лешка Громов звонил и зачем. Поэтому я попросил позвонить в Сердобск узнать насчет ПТУ.

Валентина Павловна, сухая женщина лет сорока пяти, с химической завивкой и золотым зубом, посмотрела на меня без выражения, отперла замок, подвинула аппарат на край стола. Я набрал два-тридцать-четырнадцать.

Пошли длинные гудки, три, четыре, пять, шесть. Никто не снял. Подождал минуту, набрал снова. Опять длинные гудки. Не получилось.

— Не отвечают? — Валентина Павловна смотрела, не скрывая любопытства. Телефонный звонок из конторы целое событие, а звонок пятнадцатилетнего мальчика так вообще резонанс.

— Не отвечают. Спасибо, Валентина Павловна.

Она заперла замок и убрала ключ. Я вышел.

Вечером снова пришел в контору к шести, когда Валентина Павловна собиралась домой и уже заперла ящики стола. Попросил еще раз.

Она вздохнула, отперла и подвинула аппарат. Я набрал номер. Снова слушал длинные гудки. Никто не ответил.

— Может, уехал куда, — сказала Валентина Павловна, надевая пальто. — Или телефон отключили. У нас в районе через раз отключают, линия старая.

Да уж, еще один день потерян

Утром я сказал матери. Она сидела за столом, перед работой, пила чай. Лицо чуть скорбное, припухшее после сна, с тенями под глазами.

— Мам, мне нужно в Сердобск. Сегодня. По делу.

Она подняла глаза. Не спросила по какому делу, уже перестала спрашивать, поняла что бесполезно.

За лето она привыкла, что Лешка ездит в Сердобск, приходит с папками, уходит рано и возвращается затемно. Не одобряла, не запрещала, молча терпела, как терпят зубную боль, каждый день надеясь, что пройдет.

— А школа?

— Отпрошусь.

Она допила чай, поставила стакан на блюдце. Помолчала. Потом достала из кармана фартука сложенный рубль и положила на стол рядом с моей кружкой.

— На автобус.

Это первый раз, когда мать дала мне деньги на поездку, связанную с моими делами. Раньше я ездил на попутках, бесплатно.

Рубль это автобус Сердобск — Покровка, на билет в один конец, и обратно хватит, и еще останется. Это минус из нашего бюджета. Она это знала и все равно положила.

Я взял рубль. Не поблагодарил, спасибо прозвучало бы фальшиво, а мать не любила пустых слов. Просто взял, кивнул и вышел.

В школу пришел к восьми, нашел завуча Зинаиду Федоровну в учительской, маленькой комнате с фикусом в кадке, графином на подносе и портретом Крупской на стене. Объяснил, что нужно отпроситься на день, семейные обстоятельства.