Жара отступила, не ушла, но ослабла, воздух стал мягче, от огородов потянуло прохладой, а от реки сыростью.

Сенокос закончился в шесть. Мы отработали восемь часов с косой и граблями, если считать утреннюю смену, обед и послеобеденное ворошение.

Поужинали кашей, молоком и огурцами. Мать ушла к Зорьке, из коровника слышались звон ведра, мычание, привычные вечерние шумы.

Я заставил себя переобуться в кеды, вышел за калитку и побежал.

Три километра до Хопра по той же грунтовке, по тем же колеям. Ноги после дня с косой тяжелые, ватные, икры забиты, квадрицепсы гудят.

Бежать не хотелось. Тело просило горизонтального положения, кровати, подушки, сверчка за печкой и восьми часов сна.

Но легкая трусца после тяжелой статической работы лучшее средство восстановления, разгоняет кровь, вымывает из мышц молочную кислоту, расслабляет фасции. Активное восстановление, так это называется в спортивной физиологии двадцать первого века.

Сейчас это называется проще: «размяться после работы». Только в Громовке после работы не бегают, после работы валятся отдыхать.

Темп медленный, шаркающим шагом, километра четыре в час. Дорога пустая, поле скошено наполовину, правая сторона в валках, подсыхающих и желтеющих, левая нетронутая, темно-зеленая, с метелками тимофеевки.

Пахло свежим сеном, терпко, медово, тот запах, который в будущем в крупных городах продают в ароматических свечах за пятьсот рублей, а здесь он бесплатный, имеется повсюду, дышишь им, пока не перестаешь замечать.

На полпути меня обогнал велосипед. Витька Мосин на «Орленке», зеленом, с облупившейся краской и скрипучей цепью, руль обмотан синей изолентой.

Поперек руля удочка, самодельная, из орехового прута, леска намотана на деревянное мотовило. Витька притормозил, поравнялся со мной, закрутил педали в обратную сторону, чтобы ехать рядом.

— Ты куда?

— Плавать.

— После сенокоса? — В голосе даже не осуждение или насмешка. Изумление. Как если бы я сказал, что иду копать картошку после того, как целый день копал картошку.

Я не ответил. Прибавил темп, чуть-чуть, на полшага, чтобы Витька отстал. Он покачал головой, нажал на педали и укатил вперед, подпрыгивая на кочках, удочка моталась поперек руля.

Берег в этот час почти пустой. Дневная толпа разошлась, взрослые после поля не ходят к реке, у них вечерние дела, огород, скотина, ужин, починка чего-нибудь.

Только двое мальчишек лет десяти сидели на корточках у мелководья с банкой из-под тушенки, ловили пескарей руками, загоняя в жестянку. Вода тихо плескалась о берег, ивы свисали неподвижно, комары начали звенеть над головой, вечерняя смена, дневные слепни ушли.