Она ведь не про ПТУ. Она про другое. Она про то, что с сыном что-то не так, с недавнего времени, и она это чувствует тем материнским чутьем, которое не обманешь ни пробежками, ни цифрами, ни вежливым «спасибо за варенье».

Сын стал другой. Не тот. Так же выглядит, так же ест, так же спит в той же кровати, но все равно другой.

Слова не те. Взгляд не тот. Движения тоже не те.

Пятнадцатилетний мальчик не садится на стул так, как садится взрослый мужчина, без суеты, с прямой спиной, с привычкой опираться на обе ноги ровно. Пятнадцатилетний мальчик не слушает мать молча, с неподвижным лицом, не кивая и не перебивая. Пятнадцатилетний мальчик не ходит к колодцу походкой человека, который точно знает, куда идет.

Она видела. Она не понимала, что именно, но видела. И брошюра ПТУ это не аргумент и не план.

Это попытка удержаться, зацепить за понятное, за знакомое, за то, что можно просчитать и проконтролировать. Профессия, общежитие, стипендия вещи простые, надежные, как колхозная ведомость. Не то что палки у амбара и мешки с песком на ногах.

Я взял брошюру. Полистал, две страницы, вкладыш с расписанием вступительных экзаменов. Математика письменно, русский диктант, собеседование. Сроки август, прием документов до пятнадцатого.

— Мам, — сказал я. Голос Лехин, ломкий, мальчишеский. — Я тебя слышу. Знаю про наши расходы.

Она чуть расслабилась, я сказал правильные слова, взрослые, это не бунт, не отказ.

— Я думаю про ПТУ. Серьезно думаю. Но у меня до конца лета есть время. А то, что я бегаю и плаваю, так это для здоровья. Фельдшер говорила у меня по весне хрипы в легких, грудная клетка слабая. Физкультура помогает. Нормы ГТО сдать тоже не лишнее, в ПТУ это в зачет идет.

Все правда. Хрипы наверняка были, при таком питании и таком климате.

Грудная клетка слабая, это факт, я сам проверял. ГТО действительно учитывается при поступлении, значок ГТО в личном деле это всегда плюс. Ни одного слова лжи, вот только я говорил не всю правду.

Мать смотрела на меня. Долго, с полминуты, что для нее вечность. Считала в уме. Потом кивнула. Один раз, коротко.

— Для здоровья ладно. Только чтоб не в ущерб делу. Документы в ПТУ надо сдать до пятнадцатого. Я узнала, справку из школы можно взять у Бориса Михайловича, он в Покровке до конца августа.

— Хорошо.

— И Лешка…

— Да?

— Палкой у амбара не маши больше. Люди смотрят.

Я помолчал. Потом кивнул.

— Ладно.

Она убрала кружки, стряхнула крошки с клеенки в ладонь, бросила за окно, курам. Брошюру ПТУ оставила на столе, рядом с сахарницей, на видном месте.

Не убрала, чтобы было видно. Потом надела платок, взяла сумку, холщовую, с надписью «Универмаг», и ушла в контору.