Через полчаса кучность улучшилась. Из десяти камешков четыре в пределах ладони от цели, один прямое попадание, мокрый след остался на побелке.

Глаза и руки привыкали. Мозг строил калибровочную карту, угол, расстояние, сила натяжения, точка отпуска.

Сел на чурбак у стены. Рогатка в кармане, горсть камешков в другом.

Тренировочный снаряд, стоимость ноль рублей ноль копеек. Патроны для мелкашки рубль за пятьдесят штук, и каждый патрон это ценность, каждый выстрел на вес золота, потому что денег на патроны у меня три рубля, скопленные со сдачи от гвоздей и мелочи из кармана.

Сто пятьдесят выстрелов из винтовки на весь август. По пять в субботу у Митрича, на шесть суббот.

Остальное, рогатка, кирпич, и палец на спусковом крючке в темноте, перед сном закрыть глаза, вытянуть руку, прицелиться в воображаемую мишень, нажать воображаемый спуск. Ментальная тренировка идеомоторика, визуализация движения без выполнения.

В двадцать первом веке это стандарт подготовки стрелков мирового класса. Здесь же просто парень, лежащий в темноте с вытянутой рукой, за которым непонимающе следит мать, из-за перегородки, если не спит.

На следующее утро я встал совсем рано, в четыре утра. Петух молчал, рано даже для него.

Небо за окном темное, но не черное, июль, ночи короче, на востоке серая полоса, обещание рассвета. Воздух в избе прохладный, ночью опускался до двенадцати градусов, под одеялом тепло, без него зябко.

Я натянул штаны, рубашку, обулся в кеды. Тихо, чтобы не разбудить мать.

В сенях, на гвозде у двери, висела удочка. Я собрал ее вчера, ореховый прут, длинный, метра три, гибкий, ошкуренный и просушенный на солнце.

Леску купил в сельпо за двенадцать копеек, моток капроновой, тонкой, прозрачной, метров пятнадцать. Крючки три штуки, тройка и две четверки, семь копеек за пакетик.

Поплавок это пробка от аптечного пузырька, проткнутая гусиным пером, перо подобрал у пруда, белое, легкое, торчит из пробки как антенна. Грузило заменила дробинка, та самая свинцовая дробь из жестяной коробки на чердаке, зажатая на леске плоскогубцами.

Вся снасть обошлась в копеек тридцать и полчаса работы. В двадцать первом веке я покупал удочки за четыре тысячи рублей и катушки за шесть. Здесь хватило орехового прута и пробки от пузырька.

Наживка. Вечером, перед сном, я вышел за сарай с консервной банкой и вилкой, копал червей. Земля за сараем жирная, черная, влажная от стока с крыши, там полно червей.

Десяток крупных, красных, подвижных, спрятанных в сырой земле в банке. Хватит на два-три часа.

Банка в кармане, удочка на плече, ведрышко привязано к поясу, так и вышел за калитку. Деревня спит.