Первый урок физика. Вел его Семен Борисович Хазин, сорока семи лет, худой, длинный, в очках с толстыми стеклами и коричневом костюме, который висел на нем как на вешалке.

Пиджак и брюки мешком, узкий, черный, завязанный коротким узлом галстук съехал набок. На лацкане маленький, эмалевый, синий значок «Отличник народного просвещения».

Семен Борисович писал на доске, черной, деревянной, висевшей на стене, с желобком для мела внизу. Мел скрипел по доске с тем особенным звуком, от которого сводит зубы и бежит холодок по спине. Весь класс вздрагивал синхронно при каждом скрипе, неистребимый рефлекс, выработанный годами.

Задача по механике, тело массой m движется по наклонной плоскости с углом alpha, определить ускорение с учетом силы трения… Семен Борисович говорил негромко, монотонно, не оборачиваясь.

Мел стучал и скрипел, формулы появлялись на доске ровными рядами, одна за другой. Почерк мелкий, четкий, учительский.

Класс молчал. Передние ряды записывали, средние делали вид, что записывают, а задние рисовали в тетрадях и перебрасывались записками.

Я сидел на третьей парте у окна. Рядом Витька, мы так уже сидели все старшие классы.

За окном виднелся школьный двор, площадка с турником и брусьями, за ней огород, за огородом длинная, метров двадцать поленница, полная наколотых березовых чурок, и ровно сложенных. За поленницей забор, а за ним поле.

Физика единственный предмет, на котором можно не притворяться. Формулы сами всплывали в голове.

Механика, кинематика, динамика, все это я знал на уровне инженерного диплома, и школьные задачи записывал автоматически, не вслушиваясь. Рука выводила формулы Лехиным почерком, корявым, с нажимом, с наклоном влево.

Свой прежний, инженерный, мелкий, с вертикальными буковками, чертежный, я научился скрывать за неделю. Быстро приспособился имитировать мой новый почерк крупный, подростковый, кривой, с ошибками.

Прозвенел звонок. Электрический, дребезжащий, на стене коридора, как будто кто-то бьет ложкой по кастрюле. Перемена пятнадцать минут. Класс вывалил в коридор, шум, толкотня, топот по паркету.

У окна в конце коридора широкий, деревянный подоконник, окрашеный белой масляной краской, любимое место школьников, сюда садились, тут ели и болтали. Вид из окна на огород и поленницу.

В огороде росла капуста, рядками, кочаны крупные, тугие, с синеватым налетом. Между рядами тропинка, по ней шла техничка тетя Дуся с ведром помоев из столовой, выплеснула на компостную кучу и вернулась.

Витька сидел на подоконнике. Ел бутерброд, ломоть черного хлеба с тонким слоем масла, и докторской колбасой.