Пламя. Наследие. Не просто сила, а знамя. И вечная охота. Это был водоворот, который рвал на части мою душу, мои мысли, мое едва сформировавшееся понимание мира.
Я просто хотел перестать быть манекеном для битья, чучелом. Хотел немного силы, чтобы меня наконец оставили в покое.
А теперь… теперь мне, четырнадцатилетнему парню, предлагали взвалить на плечи не только тайну и долг своего уничтоженного рода, но и крест умирающего звездного странника.
Что-то горячее, соленое и совершенно неконтролируемое подкатило к горлу, застилая глаза пеленой. Я не сдержался. Не смог.
Слезы потекли по моим щекам тихо, без рыданий, без звука — просто как физическая, животная реакция организма на всю эту чудовищную, идиотскую несправедливость всего.
Все получилось так глупо. Так нелепо. Так дико не по размеру. Не по силам.
Я смахнул их тыльной стороной ладони. Паника, острое желание сжаться в комок, закрыть глаза и закричать отступили, отогнанные какой-то новой, более жесткой и глубокой волной.
Нет. Не сейчас. Звездный умирает. Он предлагает мне последнее, что у него есть. Не из жалости. Из уважения. Из той самой веры, о которой он говорил.
Это было не бремя. Это была честь, о которой я не мог даже мечтать.
Шагнул вперед, к нему. Пол пещеры под ногами казался зыбким, будто болото. Голос, когда я заговорил, был хриплым от сдерживаемых слез и сдавленного кома в горле, но каждое слово звучало отчетливо и, к моему удивлению, твердо.
— Я приму. И твою Сферу, и твое наследие. И охоту. И все, что с этим связано. — Выдохнул, чувствуя, как с этим решением внутри что-то огромное и тяжелое встает на свое место, занимая пустоту, которую раньше заполняли только обида и страх. — Я… я сделаю твое Пламя таким ярким и таким сильным, что они все обожгутся, только подумав о нем. Обещаю. Клянусь своей кровью и своей памятью.
Звездный смотрел на меня. Долго. Молча.
В прошлый раз, когда я пообещал нечто подобное, пообещал стать сильным и помочь ему, он лишь усмехнулся, посчитав ребячеством. Но теперь в его глазах вспыхнула и разгорелась не просто искорка, а целое пламя того самого человеческого тепла, которого я почти не видел ни за все время нашего знакомства, ни в целом в жизни.
Едва уловимая, но настоящая улыбка тронула уголки его тонких, обычно поджатых губ. В ней была и грусть, и гордость, и что-то очень похожее на надежду.
— Я верю тебе, Саша. Больше, чем кому-либо за последнюю сотню лет.
Конец первого тома
Уважаемые читатели! Мы рады, что вы с нами. Приключения Саши, продолжаются и это только начало!
Nota bene