Я смотрел на него, все еще чувствуя отголоски боли в запястье, представляя ее, умноженную на все тело. Но вопрос в моей голове уже имел ответ. Еще до того, как Звездный показал пламя.
Даже если бы он прямо сказал, что шанс выжить — один из ста, а шанс получить хоть что-то — один из тысячи, я б согласился. Спрашивал просто из любопытства. Чтобы знать, на что именно иду. Чтобы картина была полной.
— Я согласен, — голос мой прозвучал спокойно, ровно, без дрожи. Во мне не осталось места для сомнений. — Делай.
Глава 15
Звездный громко, почти радостно рассмеялся. Звук был непривычным. Не презрительным и не холодным, а каким-то… одобрительно-жестоким.
— Отлично! Прямой ответ. Без слюней. Тогда теперь — главное лакомство. Последнее.
Он указал пальцем на оставшийся завернутым в лист орган — мозг.
— В нем — квинтэссенция. Он питательнее сердца в разы. Это сгусток самой сути Зверя, его инстинктов, его дикой силы. Если бы ты попробовал проглотить его, не завершив круг восьми поз, то сгорел бы изнутри за считаные секунды, как сухой лист. Сейчас у тебя есть шанс. Энергия мозга станет топливом. Не для тебя — для моего Пламени. Оно возьмет эту силу и использует ее, чтобы выжечь в тебе всю грязь, все искажения, все слабые точки. Дотла. До чистого основания.
Я просто кивнул, не тратя времени на слова или раздумья. Решение уже было принято.
Развернул грубый лист. Мозг лежал там — скользкий, студенистый, серо-розовый ком, испещренный темными прожилками сосудов. От него исходил сладковато-металлический запах.
Схватил его обеими руками — холодная упругая масса проскальзывала между пальцами — и впился в него зубами. Вкус был странным и отталкивающим. Маслянистым, горьким, с привкусом старой меди и чего-то незнакомого, острого.
Я не жевал, а скорее разрывал его на куски и залпом глотал, чувствуя, как по пищеводу стекает неприятная холодная слизь. Проглотил все до последнего кусочка. Желудок сжался спазмом, но тут же утих, охваченный нарастающим внутренним холодком.
— Теперь! — скомандовал Звездный, и в его голосе не было привычной насмешки, только концентрация. — Цикл! С первой по восьмую. И снова. Бесконечно! Не останавливайся!
Я встал в первую позу. И понесся. Тело, уже натренированное тысячами повторений, летело по знакомому маршруту почти без участия разума. Первая, вторая, третья…
Но на этот раз энергия, поднявшаяся из желудка, была иной. Не взрывной, не жгучей, как от сердца. Она поднялась густой, тягучей волной. Она не заполняла — она затапливала.
Каждую клетку, каждый мускул — тяжелой, инертной, сырой силой. Я чувствовал, как становлюсь… плотнее. Как будто моя плоть превращалась в камень, но камень живой, насыщенный дикой, необузданной мощью.