— Добрый день, Агафья Михайловна, а я вот тоже думал кое о чём у вас спросить, видно у нас два разговора составятся, — я наклонил голову в приветствии и показал на дверь отдельного кабинета, который выделил для работы штабс-лекарь Модест Петрович Рум и где мы уже привыкли обсуждать текущие дела.

В кабинете я молча посмотрел на Агафью Михайловну, думая как лучше начать разговор, но она сама заговорила:

— Знаете, Иван Иванович, мне надобно вам признаться в одной моей неудаче… — она помолчала, подбирая слова. — Даже скорее в оплошности…

— В оплошности? — вопросительно посмотрел я на Агафью Михайловну. — Вы считаете что-то со своей стороны оплошностью?

— Ну да, я же не специально это сделала, даже сама до сих пор не пойму, как так вышло, — с сожалением в голосе тихо проговорила Агафья.

— Да вот и я думаю, как же так вышло, ведь и мне оплошность ваша теперь известна, вот и шёл сюда об этом размышляя.

— Ох… — Агафья Михайловна села на лёгкий стул возле окна и рассеянно поправила складки на рукаве. — Я и не думала, что вы о том узнаете… мне же теперь даже непонятно как так вы смогли узнать об этом деле, ежели… ежели только обнаружили мою потерю? — с неожиданной надеждой в голосе проговорила она, повернувшись ко мне.

— Потерю?

— Ну да, потерю.

— Вы это называете потерей?

— А как же ещё это назвать можно, не злым же умыслом, верно?

— Ну уж очень надеюсь на то, что умысел зла никакого не содержал, а вот только называть потерей такое дело мне бы даже в голову не пришло, — с сомнением проговорил я и тоже присел на стул.

— Да вы понимаете, я же ведь к вам сюда шла, чтобы всё рассказать, а здесь как-то заговорились, да про богадельню и всё остальное, а я и совсем упустила своё дело.

— Так вы только недавно мне всё рассказать хотели, а что же не сразу?

— А что сразу? Как только чертежи подготовила, так и шла рассказать, подарок думала вам для работы полезный сделать.

— Постойте, постойте, Агафья Михайловна, да мы кажется совершенно о разных оплошностях говорим. Какие чертежи вы сейчас имеете в виду?

— Так я же подготовила для вас чертежи, по той системе десятеричной, ну которую вы мне объяснили. Я же подумала, когда ваши записи изучала, что по такой системе вам удобнее работать будет и сделала по ней бумаги на новый план паровой машины. Несла вам передать, да чтобы про патентование по европейскому образцу спросить.

— Так, Агафья Михайловна, давайте по порядку разберёмся, а то я что-то совсем не ожидал такого дела. Итак, вы сделали чертежи по моему новому плану, верно?

— Верно, — утвердительно кивнула Агафья.