– Не стоит. Ты теряешь самообладание, всегда так делаешь. И чему тебя только учил твой так называемый отец?

Затем он смягчился и уже примирительно продолжил:

– Я не хочу больше спорить. Мои карты перед тобой. Чего не понимаешь или не знаешь, спроси. Я ничего не стану прятать в рукаве и лгать тебе в глаза тоже не стану. Ты вольна ставить условия, но я жду, что ты согласишься на союз и исполнишь долг своей семьи.

Эти слова, прямые и честные, как ни странно, привели Кили в чувство и удивительным образом успокоили ее. До этого сидевшая в напряжении, она расслабилась и, не сводя с него серых глаз, налила себе второй бокал. Затем ловким движением рук закрутила косу в небрежный и удобный пучок, выскользнула из ботинок и удобно уселась в кресло, поджав под себя ноги. Раз он только что признал, что, с одной стороны, они равны, а с другой – она необразованная дикарка, так зачем ей сидеть по струнке?

Каан прикрыл рот ладонью, пытаясь скрыть улыбку, но паутинки вокруг светло-голубых глаз красноречиво говорили о его реакции на поведение упрямой девушки.

– И где же ты была все эти двадцать лет? – тихо произнес он, а затем добавил: – Расскажи мне.

И Кили рассказала. Сначала одну историю из прошлого. Потом еще. И рассказывала еще много вечеров подряд. Она почти ничего не говорила о Ведаре. Опускала детали и имена людей, которые помогали им скрываться. Но с удовольствием рассказывала о местах, где они жили, о событиях, которые сделали ее такой, какой она стала. И особенно об увлечении ее детства, которое позже переросло в любимое дело и привело сначала в Академию, а затем и в ряды космических инженеров.

Часами и в подробностях она могла говорить о строении какого-нибудь летательного аппарата. Он никогда не перебивал, выслушивая внимательно и терпеливо. Как выяснилось, он и сам неплохо разбирался в таких вещах и тоже учился этому наравне с навигацией, управлением разными видами звездолетов и капитанским делом.

Иногда он задавал сбивающие с толку вопросы, в шутку пытаясь запутать Кили в том, что она знала на зубок. А иногда объяснял то, чего она еще не знала о технологиях своего мира. Немые встречи превратились в живые и даже дружеские беседы. Теперь они и правда стали для Кили, а возможно, и для него тоже, по-настоящему приятным окончанием почти каждого дня.

Каан ни разу больше не поднимал неудобную тему о договоре, связывавшем их обоих. Но так не могло продолжаться вечно. Кили это знала. Но пока полет не завершен, у нее было время. Драгоценное время на то, чтобы что-нибудь придумать. Узнать его как можно лучше и, возможно, убедить его найти другое решение. Или снова сбежать. Даже если теперь ей все меньше этого хотелось.