Тир резко втянул воздух.

Я повернулась к нему.

— Ты не опасный.

Он смотрел на Арвела так, будто снова стоял в закрытом коридоре. Весь его недавний крик, вся злость, всё отчаянное “я не пойду подальше” начали осыпаться. На крыльце снова оставался мальчик, который слишком много сказал и теперь ждал наказания.

Я опустилась перед ним на корточки, несмотря на то что за воротами стояла половина власти стаи.

— Слышишь? Опасным тебя называют те, кому удобно, чтобы ты молчал.

— Алиса, — сказал Рейнар.

Я не обернулась.

— Не сейчас.

— Сейчас. Если Совет оформит суд, тебя могут обязать явиться в главный дом.

Тир вцепился в мою руку.

— Не пойдите.

Эли выбежала из зала и остановилась у порога. На ней всё ещё была слишком большая сорочка, волосы спутались, на ладони слабым светом держался серебряный круг вокруг метки. Дарен встал рядом с ней. Три ребёнка смотрели на меня, и в их глазах я увидела один и тот же вопрос.

Вы тоже уйдёте туда, откуда нас забирали?

Мне пришлось встать, хотя колени не хотели держать.

— Суд будет здесь, — сказала я.

Арвел чуть приподнял брови.

— Простите?

— Если вы хотите обвинить хозяйку Лунного дома в присвоении Лунного дома, делайте это перед домом. Если хотите обвинить меня в укрывательстве детей, которых дом признал, пусть дети слышат, что им приписывают. Если хотите спорить с книгой Мелиссы, пусть она лежит у очага, а не в вашем зале, где страницы почему-то пропадают.

Арвел уже не улыбался.

— Вы не устанавливаете место суда.

— А вы не войдёте сюда без моего разрешения.

— Тогда суд состоится у ворот, — сказал он холодно. — При свидетелях стаи.

Вот так. Он развернул мою же защиту против меня. Если я не пущу Совет внутрь, меня будут судить снаружи, у ограды, перед всеми, кто успеет подойти. Если пущу — дети решат, что я открыла двери тем, кого обещала не впускать. И в любом случае Арвел получит своё зрелище.

Как вчера Рейнар.

Я почувствовала, как лицо обожгло воспоминанием большого зала.

Рейнар тоже понял. Я увидела это по тому, как он резко посмотрел на Арвела. Слишком поздно, но понял. Совет снова собирался превратить мою боль и детский страх в представление перед стаей.

— Нет, — сказал он.

Слово прозвучало негромко, но дорога сразу стихла.

Арвел повернулся к нему.

— Альфа?

Рейнар стоял внутри двора Лунного дома, но не рядом со мной. Между нами оставалось несколько шагов, и я почему-то была благодарна за это расстояние. Если бы он сейчас встал слишком близко, кто-нибудь обязательно назвал бы это личным. Обидой бывшей жены. Остатком брака. Влиянием Лунного дома. А так он говорил сам.