— Она не уйдёт к тем, кто врёт.
Дамеран посмотрел на него.
— Что говорит дом?
Мелл прислушался.
Долго.
Потом его лицо изменилось. Детская серьёзность стала почти испуганной, но не так, как раньше. Он услышал что-то не страшное, а слишком важное.
— Он говорит… седьмой ключ не потерян.
— Где он? — спросил Лиссар.
Мелл медленно повернулся к кроватке.
Деревянные дракончики над ней качнулись сами. Три раскрытых крыла. Одни закрытые.
— Не знаю, — прошептал он. — Но Сейра не ушла за границу.
Дамеран побледнел.
— Что ты сказал?
Мелл посмотрел на него, и в его серых глазах было отражение старого дома, лестницы, книги и той правды, которая только начинала подниматься из-под печатей.
— Она была здесь.
Глава 7. Дом выбирает хозяйку
— Она была здесь.
Мелл произнёс это так тихо, что в другой комнате его слова утонули бы в скрипе пола или шорохе старой ткани. Но в детской, спрятанной за лестницей, которой раньше не было, даже дыхание казалось слишком громким. Дом слушал нас, и вместе с ним слушали стены, закрытая кроватка, маленькие деревянные дракончики над ней, шаль на спинке кресла и родовая книга, раскрытая на строке, где было написано не “прокляты”, а “связаны”.
Дамеран стоял так неподвижно, будто одно неверное движение могло разрушить не комнату, а остатки его памяти.
— Здесь, — повторил он глухо.
Мелл кивнул, но не посмотрел на отца. Он смотрел на маленькую кроватку, на четвёртого дракончика с закрытыми крыльями.
— Не сейчас. Раньше. Дом помнит маленький голос. Я думал, это он сам так плачет.
Тайра прижала ладони к груди.
— Сейра была жива?
Лиссар резко повернулся к Дамерану. В его лице не было детского страха. Только злость, которой уже не хватало места под кожей.
— Ответьте.
Дамеран медленно перевёл взгляд с кроватки на сына.
— Я не знаю.
— Конечно.
— Лиссар…
— Нет, не начинайте. Вы опять не знаете. Не знали, как мы жили. Не знали, что письма не доходили. Не знали, что мама ждала ещё одного ребёнка. Не знали, что здесь была комната. Теперь не знаете, была ли наша сестра жива.
Каждое слово падало тяжело, и я видела, как Дамеран принимает их не как оскорбление, а как удары, которые не имеет права отбить.
Я хотела вмешаться. Не чтобы защитить Дамерана. Нет. Просто Лиссар дрожал всё сильнее, и вокруг него начинал сереть свет. Но мальчик не срывался. Он держался за край стола, за кочергу, за собственную ярость, потому что если отпустить её, под ней окажется боль, для которой у него пока не было слов.
Дамеран сделал шаг к нему и остановился сам. Вспомнил. Не навис. Не потянулся рукой.
— Ты прав, — сказал он.