Теперь знак говорил другое.
Не принадлежишь.
Отвечаешь.
— Ни одна жена Роудов не носила этот знак больше ста лет, — произнёс Дамеран.
Иорс резко сказал:
— Потому что это право было закрыто решением Совета.
— Потому что вы закрыли дом, — ответил Дамеран.
Он повернулся к нему.
Медленно.
И в этот раз я впервые увидела в бывшем муже не растерянного отца, не виноватого мужчину, а главу рода, который начал понимать, где именно его власть много лет была не силой, а поводком в чужих руках.
— Вы закрыли дом, вычеркнули ребёнка, спрятали книгу и заставили нас забыть Сейру.
— Докажите, — сказал Иорс.
Очаг вспыхнул ярче.
Родовая книга раскрылась сама.
Страница с именами поднялась в воздух, не отрываясь от переплёта. Свет прошёл по строкам.
Лиссар Роуд.
Тайра Роуд.
Мелл Роуд.
Сейра Роуд.
И ниже:
“Не прокляты. Связаны домом до возвращения полного имени”.
Слова увидели все.
Северия отступила к двери, но дверь была закрыта.
Трелл смотрел на страницу с лицом человека, который вдруг понял, что его отчёты могут стать уликами.
Иорс молчал.
А мой запястный знак стал тёплым, как ладонь ребёнка, который впервые сам решился взять тебя за руку.
Дом Семи Порогов сделал выбор.
И теперь весь Совет видел, что выбрал он не дракона, не невесту, не управляющего и не старую власть.
Он выбрал меня.
Глава 8. Ложь, за которую развели
Он выбрал меня.
Эта мысль прозвучала внутри так отчётливо, что я на мгновение перестала слышать зал. Перед глазами были только линии на моём левом запястье: семь маленьких знаков, тёплых и живых, не похожих ни на украшение, ни на брачный браслет, ни на родовую цепь. Ключ, очаг, окно, лестница, книга, крыло и ладонь сомкнулись вокруг кожи не как приказ, а как ответственность.
Я ждала боли.
Боли не было.
Только странное, глубокое тепло, от которого хотелось выпрямиться, хотя колени дрожали так, будто всё случившееся за последние дни наконец догнало меня разом: развод, дети, зеркало, Дамеран на пороге, комната Сейры, книга, очаг, Иорс у дверей и теперь этот знак, которого, по словам Дамерана, ни одна жена Роудов не носила больше ста лет.
Жена.
Я больше не была женой.
И, возможно, именно поэтому дом смог выбрать меня.
Эта догадка пришла внезапно, но не как готовый ответ. Скорее как тихий внутренний щелчок, похожий на тот, с которого ночью началась лестница. Пока на моей руке был брачный браслет Роудов, я принадлежала главной линии через Дамерана. Не дому. Не себе. Не праву слышать стены напрямую. Совет отнял у меня это положение, думая, что ломает меня. А дом взял освободившуюся руку.
Я медленно подняла взгляд.