Я положила книгу на каменную полку очага.

— Я не знаю, как правильно, — сказала я тихо. — Я не жена рода. Не мать этих детей. Не дракон. Не советник. Не та, кого кто-то здесь ждал по закону.

Свет в очаге дрогнул.

— Но я слышу, когда в доме холодно. Вижу, когда ребёнок ест так, будто еду могут забрать. Помню, что у каждого должно быть место, даже если это всего лишь старый ящик у стены. Знаю, что зеркало можно закрыть тканью, а очаг сначала нужно очистить от золы, прежде чем требовать от него света.

Мой голос стал ниже.

Не громче.

Просто увереннее.

— Если мой дар слабый для Совета, пусть так. Он не создан для нападения. Он не создан для приказов. Он создан для того, чтобы возвращать то, что другие разрушили.

Очаг ответил.

Свет поднялся по стенам, по занавесям, по полу, по закрытым дверям. В старом зале одна за другой вспыхнули линии. Ключ. Очаг. Лестница. Книга. Окно. Крыло. Ладонь. Все семь знаков прошли по камню и сошлись под моими ногами.

Иорс крикнул:

— Остановить её!

Стражи сделали шаг.

Дом закрыл двери.

Все.

С таким спокойным, окончательным звуком, что никто даже не успел закричать.

Тайра прошептала:

— Вот теперь интересно.

Лиссар впервые не улыбнулся на её шутку. Он смотрел на свет у моих ног.

Мелл сказал:

— Дом выбирает.

Иорс побелел.

— Дом не выбирает. Дом принадлежит роду.

Свет очага потянулся к главной двери, к тем трём печатям, что уже проявились, потом вернулся ко мне и коснулся левого запястья.

Того самого, где ещё недавно был брачный браслет Дамерана.

Я вскрикнула не от боли. От неожиданности.

На коже вспыхнула тёплая линия. Одна. Вторая. Третья. Семь маленьких знаков сомкнулись вокруг запястья не обручем, не цепью, не брачной меткой. Это было похоже на тонкую светлую вязь, живую и ровную: ключ, очаг, окно, лестница, книга, крыло, ладонь.

Знак Семи Порогов.

Дамеран шагнул ко мне.

На этот раз дом его не остановил.

Он увидел моё запястье и изменился в лице так резко, что я сама испугалась.

— Это невозможно, — сказал он.

Голос у него стал совсем тихим.

— Что это? — спросила я, хотя уже понимала: что-то большее, чем новая печать.

Иорс ответил раньше него.

— Самовольное искажение родового права.

Но его голос дрожал.

Дамеран даже не посмотрел на него.

— Нет, — сказал он. — Это знак хозяйки Дома Семи Порогов.

Тайра ахнула.

Лиссар медленно опустил кочергу.

Мелл улыбнулся так, будто услышал наконец слово, которое дом давно пытался произнести.

— Хозяйка, — повторил он.

Я смотрела на запястье. Светлые знаки не исчезали. Они больше не жгли, не вспыхивали, а просто были — как будто всегда должны были быть там, где брачный браслет когда-то убеждал меня, что я принадлежу чужому роду.