Торжество момента было разрезано резким, захлебывающимся свистом, от которого у Лёхи едва не слетели наушники. Звук был настолько пронзительным и властным, что всё движение на съемочной площадке мгновенно замерло. Из серого утреннего марева, окутавшего поворот на Смоленскую площадь, вынырнул мотоцикл «М-72» с люлькой, а следом за ним, надсадно урча мотором, показался темно-синий «ГАЗ-67».

Машины затормозили так резко, что пыль Арбата взметнулась облаком, оседая на объективе камеры Петра Ильича. Тот едва успел прикрыть линзу ладонью, разразившись тихим, но многоэтажным ругательством.

Из автомобиля вышел человек в безупречно отутюженной форме капитана милиции. Его лицо, иссеченное мелкими шрамами, казалось высеченным из гранита, а взгляд серых глаз буравил пространство с такой подозрительностью, что даже видавший виды Ковалёв невольно выпрямил спину. За капитаном из машин посыпались патрульные — молодые ребята в синих шинелях, с карабинами за плечами и суровым выражением лиц.

— Так, — негромко, но веско произнес капитан, поправляя портупею. — Что здесь за столпотворение? Почему перекрыта проезжая часть? Кто разрешил использование грузового транспорта для… — он окинул взглядом камеру и операторский кран, — для этой подозрительной конструкции?

Володя спрыгнул с борта «Опеля». Он понимал: сейчас решается судьба не просто кадра, а всей съемочной смены. В 1945 году любая задержка на улице, любая несогласованная активность в центре Москвы могла закончиться не просто штрафом, а «выяснением обстоятельств» в подвалах на Лубянке.

— Товарищ капитан, — Володя сделал шаг вперед, стараясь сохранять спокойствие и профессиональное достоинство. — Я — режиссер киностудии «Мосфильм» Владимир Леманский. Мы проводим плановые съемки художественного фильма «Московская симфония».

— «Симфония»? — Капитан прищурился, обходя грузовик по кругу. — А почему грузовик трофейный? Почему люди в кадре одеты как попало? И почему вы мешаете движению рабочих колонн? Мне поступил сигнал, что здесь заблокирован проезд к заводу.

Вокруг них начала собираться толпа. Рабочие, которые только что участвовали в массовке, и случайные прохожие замерли в ожидании. Воздух в одночасье стал густым и тревожным.

— Документы, — коротко бросил капитан, протягивая руку.

Володя нырнул в свой планшет. Он знал силу бюрократии этой эпохи. В его руках была не одна бумажка, а целая «броня».

— Вот приказ по студии за подписью Бориса Петровича, — Володя начал выкладывать листы. — Вот разрешение от Управления коменданта города Москвы на натурные съемки. Вот технический паспорт на съемочное оборудование…