Патрульные переглянулись. У молодых парней в глазах зажегся мальчишеский азарт. Стать частью кино — об этом в сорок пятом можно было только мечтать.

Капитан замялся, потирая подбородок.

— Да как же так… Мы при исполнении. Не положено лицедейством заниматься.

— Это не лицедейство, — горячо возразил Володя. — Это фиксация истории! Вы — часть этой Москвы. Без вас кадр не полон, он… не гармоничен. Илья Маркович! — крикнул Володя в сторону композитора. — Как вы считаете, впишется сюда ритм патрульного мотоцикла?

Гольцман, который всё это время сидел на фисгармонии, глядя в небо, вдруг встрепеннулся:

— Ритм? Это будет безупречно! Медь! Мне нужна медь в оркестровке! Мотоцикл даст нам нижнее «ре», это фундамент, товарищ капитан! Фундамент нашей музыки!

Капитан, окончательно сбитый с толку музыкальными терминами и авторитетом Горкома, махнул рукой.

— Ладно… Черти красноречивые. Только один дубль! И чтобы по уставу всё. Как едем?

— Идеально! — Володя буквально взлетел на борт грузовика. — Петр Ильич, заряжай! Сашка, Вера — еще раз, на исходную!

Ковалёв, сияя как начищенный пятак, быстро перенастраивал камеру. Лёха проверял микрофоны, бормоча под нос: «Мотоцикл… боже, какой звук двигателя, это же чистое золото!»

— Внимание! — выкрикнул Володя. — Капитан, вы идете параллельно грузовику. Не спеша. Вы — хозяева этого спокойствия. Патрульные — за вами. Вера, когда увидишь ребят в форме, просто кивни им. Как своим. Сашка, отдай честь капитану. Это будет наш мостик между армией и миром!

— Приготовились! — Володя чувствовал, как воздух звенит от напряжения. — Мотор!

Это был кадр, который позже войдет во все учебники кинематографа. Грузовик плавно плыл по Арбату. В кадр торжественно въехал патрульный мотоцикл, за ним — синий «ГАЗ». Капитан сидел за рулем, глядя вперед с суровой, но едва заметной гордостью. Сашка, встретившись с ними глазами, четко приложил руку к козырьку, и капитан ответил ему тем же — коротким, мужским жестом.

Вера вышла из тумана, и её улыбка, адресованная патрульным, была такой искренней, что даже самый суровый из милиционеров не выдержал и на мгновение смягчился.

— Стоп! Снято! — заорал Володя на весь Арбат.

Капитан затормозил, вышел из машины. Он выглядел немного смущенным, но в глазах его больше не было подозрительности.

— Ну как? — спросил он, подходя к Володе. — Не испортили вам… симфонию?

— Вы её спасли, товарищ капитан, — Володя крепко пожал ему руку. — Вы дали ей масштаб. Как вас в титрах записать?

— Записывай… капитан Воронин, — офицер усмехнулся. — Ладно, Леманский. Живите. Но чтобы кино было стоящее! Чтобы жена моя в зале плакала, понял?