Капитан листал бумаги медленно, с явным недоверием. Он был человеком войны, для которого любая суета с камерами в центре города пахла если не шпионажем, то вредительством.

— Бумаги — это хорошо, — пробормотал он. — Но здесь написано «Арбат», а не «перекрытие Арбата». Вы создаете пробку, товарищ режиссер. У меня график движения транспорта сорван. Собирайте вашу… технику. Проедем в отделение для составления протокола и проверки подлинности этих разрешений.

Ковалёв за камерой побледнел. Срыв смены означал потерю драгоценной «Агфы» и, возможно, закрытие проекта. Алина подошла к Володе, крепко сжав его локоть. Её глаза были полны испуга.

Володя выдохнул. Пора было доставать главный козырь.

— Товарищ капитан, — голос Володи стал тише и серьезнее. — Посмотрите на этот документ.

Он протянул небольшую карточку с печатью Горкома. Ту самую записку от Морозова, которую тот набросал в порыве вдохновения.

Капитан взял бумагу. Его взгляд пробежал по строчкам. «Оказывать всяческое содействие… Идеологическая важность… Личная ответственность…» Увидев подпись Морозова, офицер заметно изменился в лице. Жесткость в его осанке сменилась недоумением, а затем — профессиональным интересом.

— Так это… про Победу кино? — уже другим тоном спросил он, возвращая записку.

— Про Победу, — кивнул Володя, чувствуя, как напряжение начинает спадать. — И про то, как мы возвращаемся к жизни. Посмотрите на этих ребят, — он указал на Сашку и Веру. — Сашка — фронтовик, шофер. Вера — санитарка. Мы снимаем их встречу. Настоящую встречу, товарищ капитан. Без фальши.

Капитан посмотрел на Сашку. Тот стоял, поправив гимнастерку, прямо и открыто. Потом на Веру — её лицо в лучах утреннего солнца казалось светящимся. Офицер вздохнул, его плечи чуть опустились.

— Понимаю… — проговорил он. — Дело нужное. Но поймите и меня, Леманский. У меня порядок должен быть. Москва — город строгий. Развели тут… оркестр на колесах.

Володя увидел, что лед тронулся. Его режиссерское чутье — то самое, из будущего, где каждый конфликт можно превратить в ресурс — подсказало ему неожиданное решение. Он посмотрел на синие шинели патрульных, на их статный вид, на блестящий мотоцикл. В кадре, который они только что сняли, не хватало именно этого — официального, но человечного ритма города.

— Товарищ капитан, — Володя хитро прищурился. — А знаете, чего нам не хватает для полной правды?

— Чего? — подозрительно спросил офицер.

— Нам не хватает порядка в кадре. Того самого порядка, который олицетворяете вы и ваши люди. Мы снимаем панораму пробуждающегося Арбата. Представьте: едут грузовики, идут рабочие, и вдруг — патруль. Спокойный, уверенный. Стражи мира в мирном городе. Если бы вы и ваши ребята проехали в кадре… не как милиция, а как часть этой симфонии…