Заиграли амбиции, и это хорошо — да он тут всех раком поставит!

Товарищ Погодин собственного дома не имеет, живет на четвертом этаже местной элитной пятиэтажки, выстроенной из ракушечника в сталинские времена. У подъезда — солдатики, в подъезде — ОБЭП, внутри квартиры — пара КГБшников. На последнем настоял я, потому что в моей реальности Николай Викторович наложил на себя руки, закусив провода и сунув вилку в розетку. И фиг бы с ним, с расхитителем соцсобственности, но мертвецы показаний не дают.

Вошли, миновали коридор с антикварной вешалкой, дубовым шкафом и тумбочкой в стиле «барокко», добрались до оснащенной кооперативным кухонным гарнитуром красного дерева и столом из ракушечника кухни, поздоровались с сотрудниками и оценили привязанного к стулу фигуранта.

— Федор Семенович, что происходит⁈ — тараща глаза на Медунова, завопил задержанный.

— За идиота меня держишь⁈ — не остался тот в долгу и влепил Погодину звонкую пощечину.

Очки упали на пол, потеряв стеклышко.

— Ты на кого «торпед» отправил, сученок⁈ — Сергей Федорович замахнулся снова, но товарищ генерал не дал свершиться досудебной расправе.

— Товарищ Медунов, сохраняйте хладнокровие! — лязгнул металлом в голосе.

— Так точно, товарищ генерал, — сделав глубокий вдох, первый секретарь исполкома взял себя в руки.

— Жена? — спросил я.

— В Сочи, уже взяли, — проинформировали сотрудники.

Тем временем Андрей Викторович выписал ордер на обыск, надел Погодину поврежденные очки, попросил ознакомиться, и мы начали прямо отсюда.

— Сорок тысяч рублей, — вскрыли тайник под плитой.

Какие же эти расхитители безыдейные, такое чувство будто у них методичка есть.

— Откуда? — спросил генерал задержанного.

— Накопил, — буркнул он.

— Семьсот фунтов, тысяча долларов, триста ФРГшных марок, — вскрыли вентиляцию.

— Еще и «бабочка», — прокомментировал дядя Витя.

Пошли в туалет. Бачок и вентиляция пусты. Обыскали жилые комнаты — в спальне нашлось четыре шубы из ценных мехов.

— На*уя шуба в Геленджике? — со вздохом риторически спросил я. — Вон там гаечку как будто крутили, — указал на батарею.

— Крутили, — подтвердил дядя Витя, оценив повреждения краски.

Открутили и достали длинную, упакованную в полиэтилен и тряпки «колбасу». Открыли, посчитали.

— А полтора миллиона ты тоже накопил⁈ — взревел товарищ Медунов.

— Это произвол! Я не знаю чье это! — ушел в отрицание гражданин Погодин.

Вскрыли остальные батареи, получив суммарно четыре миллиона рублей.

— И это — Геленджик, — глубокомысленно заметил я. — Город славный и популярный, но не Сочи и не Краснодар. Представляете масштабы спрута, Сергей Федорович?