Как только въехали во двор, из дома повалила родня. Обнялись, расцеловались.

— Какая ты худющая! — оценил я костлявую маму.

— Четверых кормлю, — с улыбкой пояснила она. — Не волнуйся, я здорова как бык. Как тебе? — покрутилась, продемонстрировав новенькое платье.

— Красиво, — оценил я ее обновку и обновки на остальных дамах нашей семьи, включая Надю — почти уже к нам переехала, и это всех устраивает. — У тебя, похоже, врожденное умение подбирать цвета платьев по цветотипу.

— Потом это все обсудим, — схватив за руку (вторая занята Аленкиной ладошкой), она потащила меня в дом. — Вырос-то как!

Вот я и вернулся!

* * *

Следующим утром, во время семейного завтрака, сестренка продемонстрировала обретенные вербальные навыки, когда ткнула в меня ложкой и нарекла:

— Атик!

— Ах! — схватился я за затрепетавшее сердечко.

— Не «братик», а «Сережа»! — попыталась поправить мама.

— Ну уж нет! — запротестовал я. — «Сержкать» и другие могут, а вот «братиком» меня никто не называет! Не порти мне сестренку!

— Клоун, — фыркнула мама. — Готово, — протянула мне список, который составляла все утро.

Ткани импортные нужны.

— Сделаем, — пообещал я, допил чай. — Готова?

— Готова, — подтвердила Вилочка, и мы покинули отчий дом.

Первым делом — в ДК, отдать мамин заказ, разобраться со скопившейся почтой, заглянуть к директору совхоза — предупредить о «ходоках», у нас под это дело давно «методичка» составлена — и встретить Викторию Викторовну с дядей Андреем.

Со второй попытки у них получилось создать концепт манги, который в исправлениях не нуждается — про мальчика-боксера, дядя Андрей им в молодости занимался, так что с матчастью проблем не возникло. Дав «добро», пообещал выделить творческую группу художников, и мы с Вилочкой отправились на съемки кино про поросенка — сегодня у нас дождик, поэтому отсняли стартовую сцену в свинарнике и ряд сцен на ферме. Ну что тут сказать? Поросята у нас очень разумные, и, хоть и пришлось потратить кучу дублей, но дрессировщики смогли добиться нужного поведения и от прочих животных. Словом — все идет отлично, и завершение фильма до конца лета уже не кажется такой уж невыполнимой задачей.

Далее отправились в один из колхозов, где у нас расположена локация «дом участкового». Все уже готово, поэтому заставили дядю Афоню намахнуть полстакана для аутентичности, вручили гармошку, уложили на коврик собаку породы «овчарка» (для отсылки к «Биму» и вообще бладхаунды у нас редкость) и заставили проорать песню «Думы окаянные» за авторством Юлий Черсановича Кима — народ ее немножко уже слышал в фильме «Карантин» 1968 года, но авторства в титрах там почему-то указано не было. Исправим — страна своих героев знать должна.