Решено — семья девочки Оли отправляется с нами в Москву, а сама маленькая певица будет участвовать в записи саундтрека к «Электронику» и «Приключениям Петрова и Васечкина», параллельно начав сольную карьеру. Испортиться от свалившейся славы не дам — шефство возьму как минимум, а как максимум — в гарем, когда немного подрастет. Шутка, но только во второй части!

Решив, что на одну хорошенькую головку сразу все блага вываливать несправедливо, поставил ей на 0.1 балл меньше «третьего» призера — мальчика-грузина. Место второе — девочка-киргизка. Победитель, к огромному восторгу коллег по судейской бригаде и, справедливости ради, без учета Олиного выступления, вполне заслуженно — голосистый, зараза — местный мальчик, внук директора ДК. Последнее стало для меня новостью (спровоцировал блат, блин!), но чего уж теперь.

После оглашения результатов, вручения подарков (немножко поснимало местное телевиденье) и прочих «политесов» подкатил к Главкомсомольцу:

— Дядя Салих, можно мне с Олей Кучер поговорить?

Заметив заминку на его лице — ох уж эти местные особенности — уточнил:

— Со всей ее семьей.

Просветлев, он кивнул и пообещал все организовать. Теперь к деду и главе республики, которых окружили местные — почести воздают, надо полагать. Помахав рукой из-за спин, был замечен, и дедов адъютант быстро, но очень вежливо организовал мне коридор.

— Магомед-Салам Ильясович, мне очень неудобно, но я прошу у вас разрешения ограбить вверенную вам республику на одну очень талантливую девочку, — лицемерно соблаговолил я соблюсти приличия.

— Акбермет? — предположил он.

Это про девочку-киргизку.

— Олю Кучер, — покачал я головой. — У нее — огромное будущее, и я бы очень хотел увезти ее семью с собой в Москву. Я уверен, что вы с товарищами сможете раскрыть ее потенциал и здесь, но лично мне будет очень неудобно поставлять ей репертуар на расстоянии, а у меня есть куча песен, словно написанных специально для нее.

Товарищ Умаханов просветлел — наконец-то пацан проявил человечность, запросив себе эрзац-бакшиш. С другой стороны — я прямо предвзято к нему с самого начала отношусь, и могу быть в корне неправ, а «просветление» — исключительно гордость за то, что в его баронстве нашлось что-то хорошее, а не только педофильские бордели. Он пообещал обо всем позаботиться, и я, откупившись от «афтерпати» автограф-сессией, в компании дяди Вити отправился домой.

— Помоложе себе нашел? — с веселой ухмылкой озвучил он по пути то, на что никто не решился.

— Всякое бывает, но мне Виталина страшные кары обещала — неделю отлучения от тела за поход налево.