— А после тайги? — не отстал я.

Охренеть как интересно же! А она — «большая девочка» и сама разрешила спрашивать.

— А после тайги — секретная подготовка в секретном месте. Тоже отсеивали — шесть человек на нее попало из группы в полсотни, — с гордостью поведала она.

— Впечатляет! — неподдельно восхитился я.

И вправду Чугунова!

— И вот только там, сразу по прибытию, нам и объяснили, к чему Родина готовила нас много лет, — поблагодарив улыбкой за комплимент, продолжила Вилка. — И выбрать предложили — надо оно нам или нет. Никто никого силком не заставлял, Сережа, и даже время дали подумать — аж трое суток. Никто не отказался, а нам ведь длинный-длинный список зачитали с девушками, которых «спалили», и что с ними за это сделали.

— Я бы сбежал, — честно признался я. — Еще на этапе тайги, наверное.

— Так у тебя мама есть, Сережа, — мягко улыбнулась Вилка. — И Таня, и друзья, и Сойка. А у нас — только Родина. А за нее… Да что уж теперь говорить, — расстроенно махнула рукой.

Протянул руку и аккуратно погладил девушку по голове:

— Виталина — хорошая!

— Да ну тебя! — рассмеялась она.

Добрались до конспиративной квартиры, зашли в подъезд, Вилка ехидно ощерилась, вытащила из волос заколку и с ее помощью секунд за пять вскрыла замок.

— Охереть! — оценил я.

— А ты думал! — гордо вскинула подбородок, показала мне «тсс!», и мы зашли внутрь.

— Облава! — рявкнула она.

Валяющийся на кровати и тупящий в телек…

«Александр Исаевич Солженицын был приговорен к расстрелу, приговор приведен в исполнение…»

Земля гниде стекловатой!

…старый еврейский знакомый шумно рухнул на пол и забился под лежбище.

Мы с Вилкой бессердечно заржали.

Мужик выглянул, узнал нас и разразился громкой матерной речью, разбившейся об Вилкино:

— Мне Дрону рассказать, что ты дверь разучился запирать?

Ох и побледнел! Дрон, видимо, человек страшный.

— Не губи! — натурально рухнул он перед ней на колени.

— Нужен ты мне больно, — отмахнулась Вилка.

Расслабившись, хранитель шмотья поднялся на ноги и спросил:

— А ты как здесь? И почему в таком виде? И почему с ним? — кивнул на меня.

— Потому что у меня половое созревание и нерабочая рука, поэтому нашел себе машинистку-секретаря посочнее, — нагло заявил я. — Презервативов отвесь, пожалуйста, штук пять.

— А не мало? — с отчетливой завистью в голосе полез в ящик шкафа фарцовщик.

— Согласен, добавляй нолик к пятерке, — махнул я рукой.

Вилка одобрительно показала мне большой палец.

Фарцовщик вручил мне упакованный в советскую бумагу сверток, получил оплату и спросил Виталину:

— Сколько он тебе платит?