Чем больше тортиков, тем вкуснее и радостнее жить — я так считаю.
В коридоре раздался топот многочисленных ног, и поисковая группа во главе с «разгневанным» женихом потащила нас обратно. Соечка у нас девочка, поэтому к ней проявили снисхождение, а меня папа Толя прилюдно и ко всеобщему удовольствию аккуратно потаскал за уши под мое старательное «ой-ой-ой!». Просто замечательно душевный вечер!
Глава 24
Высочайшее разрешение на запись англоязычного альбома Магомаеву было получено, поэтому все послесвадебные дни я проторчал на студии. Мама тоже интересно проводила время — разгребала сгруженные в квартиру Судоплатовых-старших подарки, потому что в нашу квартиру они нифига не влезли — больно много. Часть переправится к нам, но львиная доля «осядет» у родственников, друзей и знакомых.
Весна за окном набирала обороты, по подоконнику весело застучала капель, а теплое солнышко невольно заставляло рожу расплываться в широченной улыбке и прогоняло легкий мандраж от второй встречи с дедом — а че он мне сделает? Бутылки потекли рекой — ребята каждый вечер приходили буквально толпами, и наш двухместный гараж превратился в склад стеклотары. Пришлось попросить Вилку организовать грузовик и пару грузчиков, которые берут за рейс пятьдесят рублей и весь доход от сданного стекла. Счастливые мордашки стремительно богатеющих деточек грели душу, а в районе резко прибавилось милицейских патрулей.
Спохватившись, что десятого числа к Диме я не попадаю — к деду ведь ехать, на те же три дня, что и в прошлый раз — позвонил ему вечером восьмого. Лидер моего ручного ВИА переносу «дедлайна» только обрадовался и с трудом скрывал облегчение в голосе. Там ведь ребята на работу ходят, поэтому репетировать могут только по вечерам, и, судя по Диминым же словам, до поздней ночи. Стараются как следует — это хорошо.
Как только я положил трубку, телефон зазвонил.
— Ткачёв!
— Ну наконец-то! — раздался из трубки рёв Фурцевой. — Я ему звоню, звоню, а у него, понимаете ли, занято!
— Екатерина Алексеевна, давайте проведем мне отдельный экстренный телефон, — перевел я ее раздражение в конструктивное русло.
Баба Катя зависла. Чего это она на меня орет вообще? Очевидно — что-то случилось, причем крайне неприятное. Переживать пока не буду, а послушаю.
— Нет, спецсвязь тебе ставить пока рано, — решила она.
Ха, «рано»! Значит — потенциально влепить мне домой «вертушку» не против.
— Что случилось, Екатерина Алексеевна? Вам моя помощь нужна? Я всегда с радостью — вы для меня столько всего сделали, что я прямо-таки обязан вам отплатить! — немножко подлизался я, окончательно успокоив второго человека сверхдержавы.