— А если бандиты узнают и голову кому-нибудь проломят? — своим фирменным, пробирающим до самых костей безэмоциональным тоном спросила она.
— А вот надо сделать так, чтобы не проломили! — отмахнулся я. — Более того — скооперироваться со «смежниками» и за наиболее трудолюбивыми ребятами слегка следить. Это ж сколько халявных «палок» нашей милиции?
— Сережа… — Вилка замялась.
— Сережа любит заставлять всех вокруг работать больше и эффективнее, если у него есть такая возможность, — заявил я. — Я уже и письма получаю только «фильтрованные» — их все сначала в КГБ везут, для отработки сигналов, а мне потом передают те, где сигналов нету. В МВД, говорят, уже тихонько воют, — ехидно захихикал. — Потому что все деятели культуры, с кем я на эту тему говорил, начали поступать так же!
— Страшный ты человек, — присоединилась к веселью Виталина.
— А при первой встрече сказала, что «хорошенький», — напомнил я.
— Хорошенький, — вздохнув, признала она. — А подрастешь — дорастешь до «красивого». Ой девки прохода давать не будут!
— Последняя фраза все испортила, — вздохнул я, забираясь в машину. — Как будто с бабушкой поговорил.
— С Эммой Карловной⁈ — выпучила глаза девушка, приземлившись за баранку.
— Вообще не похоже, что она так умеет! — согласно кивнул я. — Одна из самых интеллигентных дам, что я видел. Однако факт остается фактом — бабушка даже в таком виде бабушка со всеми причитающимися «ну красавец» и «все девки твои будут».
Представив эту картину, девушка рассмеялась и повезла меня к «железнодорожникам» — просто закинем листочки с нотами, пускай осваивают, это проект прямо не к спеху, поэтому сидеть там лично не придется. Зато придется сидеть на студии, слушая, как Муслим Магомедович Магомаев выводит англоязычные рулады — музыка там уже готова.
— Наконец-то узнаю, правда ли у тебя англоязычные песни получаются! — не без предвкушения в голосе подмигнула мне Виталина.
— Доверять надо напарнику, агент Вилка!
Глава 23
Я думал, что на «радиостудии», где мы записывали Хиля, стояло хорошее оборудование. Нет, так-то и вправду хорошее — мирового уровня, но выделенная Магомаеву (который сейчас придворный певец самой Фурцевой, которая, на секундочку, второй человек в государстве сразу после деда. Формально, разумеется — положение у нее шаткое, чуть что — и попрут «бабу Катю») Всесоюзная студия грамзаписи, расположенная в Англиканской церкви Святого Андрея Первозванного крыла прошлую как бог черепаху. Вот уж где настоящий хай-тек!
Разумеется, заняли мы не всю церковь, а одну из студий, а я, ничтоже сумняшеся, приволок с собой пакет пирожков и трехлитровку томатного сока — не завтракал же, и уже не пообедаю. Звукачи и музыканты на смачно жующего меня смотрели тоскливыми глазами бродячей собаки, но не от голода, а из страха, что мальчик заляпает жирными руками (а то и соком зальёт!) драгоценную технику. Да ладно вам — я же не свинья, я аккуратненько, трогать мне все равно ничего не надо — не шарю, оно же допотопное. Но «гайды» впитать потом будет нужно обязательно — придет время, и микшерный пульт станет мне лучшим другом.