Прикрыв ладонью рот, он беззвучно заржал. В уголках глаз выступили слезы, рожа покраснела. Прослушав так десяток секунд ответа Министра МВД, действующий Генеральный секретарь полностью вернул самоконтроль:
— Третьяковской галерее в дар? Эх, жаль, не успел классикой в камерных условиях полюбоваться! Но когда народ смотрит — это справедливее, и я очень рад, что мы с вами в этом солидарны, Николай Анисимович. Что ж, прошу прощения за беспокойство, хорошего вечера.
Он положил трубку и заржал уже в голос, схватил меня за уши и легонько потянул вверх, с улыбкой поделившись радостью:
— Послал бог внучка!
Глава 28
— Солнце взойдет… [https://www.youtube.com/watch?v=ndtBJph9og4&ab_channel=%D0%9B%D0%B8%D1%80%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F%D0%BC%D1%83%D0%B7%D1%8B%D0%BA%D0%B0.%D0%92%D0%B5%D1%87%D0%BD%D1%8B%D0%B5%D1%85%D0%B8%D1%82%D1%8B ] — допел я и старательно подавил желание вдохнуть как можно больше воздуха своими никчемными легкими — Татьяна Филипповна испугается, что «Сереженька» надорвался.
Прощаемся с бабушкой — выезжать мне снова придется в ночь. В третий раз буду морально готовиться к этому заранее.
— Какой ты хороший мальчик, Сереженька, — вытирая слезы платочком, уже привычно похвалила она меня, обнялись, бабушка чмокнула меня в щеку, она уселась обратно в уютное кожаное кресло и приказала Генеральному секретарю:
— Нужно директору Сережиной школы звание Героя социалистического труда дать. Мы у нее такого замечательного мальчика отбираем — представляешь, что у нее на душе творится?
А ведь и вправду очень обидно для нынешней школы получается!
— Дадим, — пообещал Андропов.
— Ну и хорошо! — обрадовалась баба Таня, чмокнула сидящего в соседнем кресле мужа в щеку, пожелала мне. — Доброй дороги, Сереженька.
— Спасибо! — поблагодарил я. — Спокойной ночи.
И баба Таня покинула комнату, оставив меня наедине с дедом Юрой.
— «Союзмультфильма» мне не хватит, — заявил я. — В его нынешнем виде. Нужно расширять.
— Это к «бабе Кате», — ухмыльнулся он.
— Одобряешь — это уже полдела, — благодарно кивнул я.
— Что в телевизоре говорить будешь? — спросил он.
— Как везде — «заслонил», «отслужу», — пожал я здоровым плечом.
— Правильно, нам обоим это сильно поможет, — одобрил он и это. — С бутылками пора заканчивать — кое-какую мелочь мы поймали, но оно того не стоит — милиция не берется из ниоткуда, и мы не можем бесконечно ослаблять другие районы.
— Ребята обидятся, — вздохнул я.
— Не на тебя, — ухмыльнулся дед. — На подъезде и гараже уже висят копия запрета для частных лиц принимать стеклотару.