Стало немножко стыдно — нафиг я сюда-то поперся, а не сразу к хору?
— Спасибо большое, Федор Игоревич, — поблагодарил я его.
— Да ты чай-то пей, не стесняйся, — добродушно приказал он, и, не откладывая в долгий ящик, принялся диктовать сидящему здесь же лейтенанту письмо, которое тот отстучал на машинке. Приказ — «принять, выслушать, поспособствовать». Очень удобно быть всеобщим любимцем!
Глава 21
— Нотная бумага есть? — спросил я, как только мы вышли из Министерства обороны.
— Полный багажник, — кивнула Вилка.
Открыли.
— Ты сильно преувеличила, — заметил я.
— А тебе четыреста листов не хватит? — фыркнула она.
— Вредная ты сегодня, — вздохнул я.
Отслюнив сколько надо листочков, уселся в машину, и, подложив под первый лист планшет (который картонка, а не электрический), попросил:
— Вот теперь нужно ехать медленно и печально, чтобы я успел все записать.
— Мог бы и заранее подготовиться — и записать, и узнать куда ехать.
— Биологически я — подросток, а подростки склонны к импульсивным поступкам, — ответил я, аккуратно заполняя лист. — Но не переживай — мои «импульсы» направлены исключительно на благие дела.
— Хотелось бы верить, — вздохнула она, медленно и печально выруливая на дорогу.
— Прекратить абьюз, агент Вилка! — скомандовал я.
— Прекратить что? — не поняла она. — Какое злоупотребление?
Английский же знает.
— Выдаю новый термин — «абьюзивные отношения». Ты сейчас занимаешься именно этим: вчера вся такая откровенная и хорошая, а сегодня — суровая и вредная. Я от этого подсознательно себя виноватым чувствую. Получается — злоупотребляешь моим к тебе хорошим отношением с целью манипуляции.
— А может я просто не выспалась? — предположила Вилка.
— Уверен, если тебя месяц в одиночке держать, давая спать часик в сутки, а потом выпустить прямо на светский раут, ты там будешь источать улыбки и женственность так, будто прямиком с курорта, — отмахнулся я.
— А может я перед тобой тоже притворяться не хочу? — спокойно спросила она.
Гормон, стоп!
— Вот сейчас прямо приятно стало. Правда не выспалась?
— Правда, — вполне натурально зевнула Виталина.
— Жених покоя не давал? — стебанул я ее и сразу пожалел, потому что девушка с теплой улыбкой объяснила:
— У таких как я, Сережа, женихи и мужья появляются только в одном случае — когда объект успешно «приручился». Многие так десятилетиями живут, детей нянчат, образцовой женой притворяются. И на Родину до самой смерти не вернутся. Да не мрачней ты так, — погладила меня по щеке тыльной стороной ладони. — Все не так плохо: собственных детей кто не любит? Да и жизнь там — большой дом, прислуга, «Диоры»-«Шанели» по первому требованию.