— Поздравляю с назначением. Надеюсь, мы с вами сработаемся, Алексей Иванович, — улыбнулся ему я.

— Я к тебе, Сережа, по делу, — не удивил он и достал из припаркованного у стены нашей гостиной чемодана (а как гостя без «поляны» принимать?) книжку с исполненной в черно-красных, тревожных тонах обложкой с замком и бьющей над ним молнией. — Сперли твоего «Мишу» буржуи проклятые.

— Так и знал, что если сопрут, добавят эту мерзкую надпись! — ткнул я в крупный, резко контрастирующий с общей гаммой желтый прямоугольник с черной надписью «Эта книга убила Брежнева!». — Еще и имя переврали, сволочи — какой к черту «Микки Гудбой»? Это же дурновкусие!

Аджубей, мама, папа, Таня и Виталина внимательно слушали. Четверо последних — сочувственно, а зять Хрущева — старательно отслеживая реакцию. Смотри на здоровье! Открыв книгу, пролистал и вынес вердикт:

— Еще и написано калично — наняли первого попавшегося под руку работягу от пера и еще автора поставили — Джон Смит, это типа как наш Иван Петров, то есть — псевдоним.

— Калично? — не понял новоиспеченный главред «Юности».

— Термин с негативной коннотацией, объединяющий в себе «калеку» и «кал», — пояснил я, прикрыл рот ладошками и по-детски захихикал.

Оп, Виталина врубилась и задумчиво на меня смотрит — мне такое поведение не шибко-то свойственно в отрыве от тех, перед кем надо притворяться больше, чем обычно.

Народ грохнул.

— Горевать не будешь, значит? — с улыбкой уточнил Аджубей.

А че мне? Я этого, во-первых, ждал, а во-вторых — грабь награбленное!

— Неприятно, конечно, но это было ожидаемо, — развел я руками. — Капитализм — он про нажитые на чужом горе и крови деньги. Хоть кто-то бы да догадался такую схему провернуть. Но у меня, Алексей Иванович, книги в голове бесконечные, поэтому посыпать голову пеплом не собираюсь. Обидно? Досадно? Да и черт с ним — кому от моей кислой рожи легче станет? Оставите книжку, Алексей Иванович? Прибью к стене гвоздем-«двухсоткой» и буду каждый день смотреть, напитываясь ненавистью к капиталюгам.

— Забирай! — хохотнул Аджубей.

— А мы ведь спорили, что что-то твое издадут на Западе, — вспомнил честный дядя Толя. — Я проиграл, получается.

— Ничего подобного! — возмутился я. — Условием было «что-то мое издадут на Западе с полного одобрения Минкульта». Это — не подходит, значит спор продолжается!

— А какой срок ставили? — с живым интересом поинтересовался Аджубей.

От него вообще «живостью» и энергией так и прет. Приятный мужик, мне нравится, вон как глазки светятся.

— Этот вот год, — ответил я.

— Тогда, боюсь, Анатолий Павлович все-таки проиграл, — притворно вздохнул главред. — Потому что Екатерина Алексеевна от этого, — брезгливо потыкал пальцем книжку. — Пришла в ярость, и в правительстве готовят новый закон о подписании СССР Всемирной конвенции об авторском праве.