— Ты недооцениваешь склонность американского общества к массовой панике! — фыркнул я в ответ. — Ты же должен помнить, какая у них была реакция на запуск нашего спутника?

— Помню! — хохотнул дед.

— При правильной накачке через СМИ, кабанчики добавят стресса в и без того грустную жизнь американского пролетария. Еще нужно запустить как можно больше толстолобика — Hypophthalmichthys molitrix — в Великие озера и реку Миссисипи. Дать ему немного времени — и он сожрет там всё! Потребуется вливание кучи бюджетных денег на очистку, строительство дамб и попытки заселить водоёмы прежними жильцами. И да, толстолобик тоже не очень вкусный!

— Это все? — с ощутимой иронией спросил Андропов.

— Из экологического терроризма — всё, но, уверен, если поговоришь с нашими зоологами, они тебе еще чего-нибудь сочинят. Возмездие за проклятый борщевик! — воздел я кулак в небо.

— Борщевик — следствие идиотизма, а не происки врагов, — покачал головой дед Юра.

— Мне-то чё, — развел я руками. — Придумай любой другой повод, если этот не нравится. Ты извини, но я пока ничем больше порадовать не могу — я же за занавес смотрю только в одобренном старшими товарищами объеме и ракурсе, то есть — не знаю совершенно ничего! — хохотнул. — Но ты попробуй, с тебя что, убудет?

Дед пожевал губами.

— По*уй же! — напомнил я ему.

— По*уй! — гоготнул он. — Кабан так кабан, толстолобик так толстолобик! И на нас спереть даже они не догадаются!

— А международная обстановка? — решил я ковать железо пока горячо.

— Я и так тебе на пожизненное тут наговорил, — вздохнул дед.

— Нормально ты опомнился! — фыркнул я. — Но ты прав — ну ее пока, обстановку.

— Нет уж, теперь не отделаешься! — похлопал он меня по плечу. — Саша доведет до тебя кое-какие моменты.

— Служу Советскому Союзу! — салютнул я. — Цинёв, значит, на генералов орет, а Цвигун?

— Этот — вежливый, — ответил дед. — Писатель! — саркастично усмехнулся. — Добровольно-принудительно подрядил кое-кого писать за себя детективы. Тунеядец, к непосредственным обязанностям относится спустя рукава, — продолжил нелестную характеристику Андропов. — Но очень любит рассказывать всем, какие важные государственные вопросы он обсуждал с Леонидом Ильичом.

Ничего, деда, недолго осталось. Только ты не подведи, ладно? Плана «Б» у меня не заготовлено. Стоп! Ну-ка вон из головы — сейчас отвлекаться нельзя!

— Тяжко тебе, — сочувственно улыбнулся я вдруг показавшемуся жутко усталым и осунувшимся деду Юре. — А мог бы на заводе болванки точить за две сотни в месяц и в ус не дуть!

— Кто же знал, что так завертится? — вздохнул он. — Но так уж вышло, что мне все время везло, а другим — нет. Вот столечко оставалось! — показал почти невидимый просвет между большим и указательным пальцами. — Всю жизнь шаг вправо, шаг влево — расстрел. Буквально! — смачно втянув ноздрями воздух, он почти выплюнул. — Страх, всегда, везде, как нормальный фон жизни! Я поэтому любое действие сто раз обдумываю — а ну как чего выйдет? Можешь меня презирать, но я — законченный трус!