— Просьбы? — показала она мне письмо, которое вполглаза читала, пока я объяснял процесс.

— Что там? — заинтересовался я.

У меня ведь СВЯЗИ, глядишь и помогу чем.

Соечка озвучила:

— … уже и не знаем, к кому обратиться. Председатель нашего колхоза — вор и алкоголик!

— Мощно! — оценил я.

— Сережа, это не смешно! — осудила меня хорошая девочка.

— Не смешно, — согласился я, — «Мощно» — это о глубине нравственного падения председателя.

— Извини! — раскаялась она и чмокнула меня в щеку. — Петрищев — брат жены первого секретаря Обкома, поэтому управы на него нет. Мы уже везде писали, никакого толку…

— Ну понятно, надо помогать, — прервал я чтение доноса. — Такие письма складываем отдельно, я потом с ними в милицию поеду — пусть проверяют.

А я потом буду каждую неделю приходить и спрашивать, как там оно продвигается.

— Это правильно, — похвалила хорошего меня девушка.

Раздался звонок в дверь.

— Можешь посидеть здесь или сходить со мной, — поднялся я на ноги и пошел к двери.

— Посижу!

Посмотрев в глазок, ухмыльнулся на потешно искаженное лицо решившего меня навестить певца Магомаева.

На ловца и зверь бежит!

— Здравствуйте.

— Здравствуй, Сережа. Ты меня узнал? — скромно спросил он, протянув руку.

Во второй — чехол от аккордеона. Пустой дарить он точно не стал бы.

— Кто же вас не знает, Муслим Магомедович? — пожал протянутую конечность. — Проходите, пожалуйста.

Певец снял меховую шапку, с благодарным кивком отдал мне пальто, оставшись в черном костюме.

— Это тебе, Сережа! — протянул он мне подарок. — Александра Николаевна говорила, что у тебя аккордеона нет, а играть нужно, — поделился агентурными сведениями.

— Очень хороший и полезный подарок, — похвалил я. — Спасибо большое. Мамы с отчимом сейчас нет, но до этого мы немножко пировали. Пойдемте угощу вас чем-нибудь.

Соечке похвастаюсь.

Всенародно любимый артист согласился откушать холодной курочки и салата «гранатовый браслет», позадавал вежливые вопросы смущающей девушке, отказался от вина, и Сойка засобиралась домой:

— Я обещала вернуться до девяти.

— Давай я тебя довезу! — предложил Магомаев. — Прямо родителям на руки сдам, — подмигнул мне, какой молодец.

— Я бы тоже прокатился, если можно, — разохотился я.

— Поехали, — энергично поднялся на ноги певец.

Написал маме записку, чтобы не волновалась, мы вышли в морозную темноту, погрузились в припаркованную у подъезда — зимой ладно, зимой можно — Волгу и повезли Саяку домой.

— Нам теперь песен, Сережа, хватает на пластинку-гигант, — поведал мне певец. — Я уже договорился, в конце января начнем запись. Приедешь на студию?