— Тебя послушать, так все вокруг трусы!

Нет, просто я из другого времени, ребенок и двойной член. А еще — слабоумие и отвага как лейтмотив попаданческой деятельности. В общем — мне выпендриваться не страшно и полезно.

— Не так, — покачал я головой. — Инстинкт самосохранения заложен в нас эволюционно, и я ни в коем случае не виню тех, кто предпочитает «не отсвечивать». Но кто-то же должен вперед лезть, чтобы собрать самые вкусные пряники, и, возможно, не менее вкусные люли.

— Люлей тебе давать не за что! — твердо заверила мама.

— И я так думаю, — кивнул я. — Не переживай, короче, чем чаще я буду мелькать рядом с нашими защитниками любого ведомственного подчинения, тем меньше энтузиазма будут испытывать наши недоброжелатели, которых мы пока не встречали, но все бывает впервые. Да, поднимется визг «Ткачёв-стукач!», но мне ли не плевать? Тоже мне придумали — ворье и диссиденты никчемные им друг, товарищ и брат, а КГБ — вселенского размера жупел. Пускай друг перед другом фрондируют, я все равно с ними общаться не больно-то рвусь, я себе уже нашел людей, с которыми мне хорошо, — улыбнулся Тане и маме.

В КГБ ситуация почти повторилась — тоже сержант, тоже разговор и тоже майор, только госбезопасности и каштанового окраса волос, а вместо Щелокова на стене висел портрет Андропова. Приукрасили придворные живописцы, добавили стати.

— С утра ждем! — усадив за стол с теми же сушками и карамельками (и полным отсутствием любых бумаг — конспирация!), поведал Матвей Александрович — так его зовут. — Про Вьетнам хорошо сказал — там наши… — оборвав себя, махнул рукой. — Ну, показывай, что там у тебя.

Показал-рассказал.

— Часть все-таки придется отправить в БХСС, — подумав, решил майор. — У нас просто нет ресурсов, чтобы ловить каждого мелкого взяточника или фарцовщика. Не переживай, все будет под моим личным контролем, замять не дадим. А вот сигналы по нашему ведомству отработаем в кратчайшие сроки.

Встав со стула, майор протянул мне руку и торжественно пророкотал:

— От лица Комитета Государственной Безопасности СССР выношу тебе, Сережа, благодарность за проявленную гражданскую сознательность.

— Служу Советскому Союзу! — подскочив, пожал руку.

— Держи, — Матвей Александрович протянул отпечатанную на машинке визитку. — Через неделю позвони, расскажу, что да как. Перед гражданами же отчитаться нужно? — подмигнул мне.

— Обязательно нужно! — подтвердил я. — Спасибо большое, Матвей Александрович!

— Конфет-то возьми, — пододвинул он мне тарелку. — Ребят угостишь.

— Спасибо, мне конфеты очень нравятся! — ссыпал в мамину сумочку и эту награду. — До свидания!