Я видел, как из дверей биржи выбегали посыльные мальчишки с пачками телеграмм в руках и принимались пробираться через толпу. Разносчики, доставляли сообщения в офисы брокерских контор на соседних улицах. Обычно они не торопились, но сейчас бежали, расталкивая людей локтями.

Одиннадцать двадцать. Снова длинное сообщение, лента пошли из телеграфа. Мей схватил ее обеими руками, принялся читать, и я видел, как меняется его лицо.

Оно уже было белым, как мел, которым он писал на доске. Он поднялся медленно, как старик, хотя он был даже младше меня, подошел к доске. Рука дрожала так сильно, что мел выпал из пальцев, упал на пол и раскололся. Он нагнулся, поднял половинку, выпрямился.

Написал крупными цифрами, выводя каждую отдельно, будто не верил в то, что пишет:

11:20 AM

DOW: 280.7 (-25.15)

Объем: 9.5M акций

Потом обернулся ко мне. Губы его дрожали, когда он говорил:

— Чарли, это безумие. Абсолютное безумие. Объем торгов уже почти десять миллионов акций, и до закрытия еще четыре часа. Это будет рекорд. Все продают. Просто все продают все, что есть.

Я заговорил жестко, потому что понимал, что так надо, пусть он мне и друг:

— Мей, доверься мне. Просто наблюдаем. Будет дно, потом начнется восстановление. Но закрывать позиции мы будем не сегодня. Только во вторник.

Он смотрел на меня так, будто я сошел с ума. Может, так оно и было. Может, я действительно безумец, который ставит два с половиной миллиона долларов на какое-то смутное знание будущего. Может быть, я на самом деле — Чарли Лучано?

А все, что мне там про будущее привиделось — это галлюцинация?

Но я знал, что это не так. Я помнил. Не мог итальянец из Нью-Йорка придумать того, что помню я.

Телеграф снова затрещал. Мей вырвался из моих рук, бросился к столу. Читал, и я видел, как расширяются его глаза за стеклами очков.

Он поднялся, подошел к доске. Его рука ходила ходуном.

11:30 AM

DOW: 272.3 (-33.55)

Обернулся ко мне. Голос его был хриплым, будто он кричал последние несколько часов, хотя почти не разговаривал:

— Чарли, это дно. Это должно быть дно. Мы в плюсе… — он быстро считал в уме, губы шевелились. — Миллион двести тысяч! Мы вложили два с половиной миллиона, заработали миллион двести тысяч! Больше пятидесяти процентов за неделю! Это невероятный результат, Чарли! Давай закроем сейчас, пока прибыль не ушла!

Я посмотрел на часы, висевшие на стене над дверью. Круглый циферблат с римскими цифрами, черные стрелки, маятник, двигающийся туда-сюда. Дорогая вещь. Половина двенадцатого

Еще несколько минут, и в дело вступят банкиры. Рынок пойдет вверх, восстановится к закрытию почти до трехсот пунктов. И Мей будет прав — это дно. Дно дня, но не недели. Не дно краха.