— А если не прав? — спросил Багси. — Мей, мы ведь потеряем все. Миллионы, все, что зарабатывали годами.

— Знаю, — кивнул Лански. — Но…

Он замолчал, глядя в окно. Снаружи проходили люди — рабочие, клерки, домохозяйки. Обычный октябрьский день в Нью-Йорке. Если Чарли прав, то всего через несколько дней их мир рухнет. Им натурально будет нечего есть.

— Я не знаю, — покачал головой Мейер. — Не знаю почему, но я ему верю. Может, из-за того, как он говорил. Он был уверен, Бенни, абсолютно. Я видел это в его глазах… Он вообще не сомневается.

— Откуда? — Багси затушил сигарету о подошву ботинка, открыл дверь и выбросил наружу окурок. В машину на секунду ворвался промозглый ветер. Снова повернулся к Лански. — Вот скажи мне: откуда он может знать? Дева Мария ему явилась? Чарли — в Бога-то не верит. Он в церковь ходит только по праздникам, и то для приличия, ты же сам знаешь.

Мейер пожал плечами:

— Может, он с кем-то говорил… Может, кто-то из больших людей сказал ему что-то. Может, он сам просчитал. Я реально не знаю.

— Чарли? — Багси усмехнулся. — Мей, ты же знаешь его. Он умный, да, хорош в уличных делах, умеет делать деньги. Он знает, как вести переговоры, как надавить на нужных людей. Но экономика? Биржа? Короткие продажи? Это твоя территория, не его.

— Верно, — согласился Лански. — Но ведь что-то в нем не так. Он изменился.

— Вот именно! — Багси ткнул пальцем в его сторону. — Изменился! После того, как его чуть не убили, он стал другим. Говорит по-другому. Думает по-другому. Даже смотрит по-другому.

— Может, удар по голове, — предположил Мейер. — Говорят, после сотрясения люди меняются. Характер, привычки…

— Был у меня один знакомый, — проговорил Винни, который слушал этот разговор, но не встревал. — Ему по голове ударили, так он на незнакомом языке заговорил. И никто его не знает.

— И что с ним теперь? — заинтересовался Багси.

— В психушку упекли.

Сигел коротко хохотнул.

— Что-то мне подсказывает, что это не тот случай. Мыслит-то он рационально. Может с памятью что-то стало? Ты слышал про такое? Когда человек теряет память, а потом она возвращается, но не полностью. Или по-другому.

Мейер нахмурился:

— Ты думаешь, Чарли сошел с ума?

— Не знаю, что я думаю, — перебил его Багси. — Но что-то с ним не так. Он помнит нас. Помнит дела. Но говорит о вещах, которых знать не может.

Они снова замолчали. Джаз по радио сменился новостями — диктор бодрым голосом сообщал, что биржа продолжает рост, что экономика США сильна как никогда. Какое-то время они слушали, а потом Багси сказал:

— Смешно, — он кивнул на радио. — Если Чарли прав, через неделю этот диктор будет читать совсем другие новости.