Он вдел нить в иглу, потом в зажим, присел и принялся зашивать рану. Я зашипел. Оказалось неожиданно больно.

— Может все-таки укол? — спросил он.

— Соглашайся, Чарли, — сказал Лански. — Заодно и спать крепче будешь.

— Нет, — я покачал головой. — Я потерплю. Нам еще дела обсуждать с тобой, нужна трезвая голова.

— Знал бы, что так будет, захватил бы с собой что-нибудь выпить, — он усмехнулся.

Да, кстати. Алкоголь — это ведь тоже анестезия. И сейчас это наверняка подошло бы. Хотя он расширяет сосуды, и кровь течет гораздо активнее.

Док работал молча, я сидел, сжимая зубы, чтобы не показывать боль. Шов еще, зараза, лопнул на всем его протяжении, с мясом. Так что придется потерпеть.

Наконец он закончил, отошел на шаг, посмотрел, как будто любовался своим творением.

— А теперь бинты, — сказал он.

Вытащил из того же саквояжа, и принялся бинтовать. Тут закончил уже совсем скоро, рука явно была набита.

— Док, вас довезут, — проговорил Лански. — Где машина, вы знаете. Спасибо вам, и вот.

Он протянул ему несколько купюр. Судя по изображению Бенджамина Франклина, это были сотенные. Ну да, доктора берут дорого, потому что их немного, а услуги нарасхват.

Хотя тут деньги не только за работу, но и за молчание. Об этом тоже стоит помнить. Это мы связаны правилами омерты, но не врачи. Хотя они официально не вправе распространять сведения о здоровье. Когда это не касается полицейских расследований.

Но к нему и не пойдут. Полицейские никогда не узнают, что это он обрабатывал мне раны.

Хотя, память Чарли подсказывает, что они больше промышляют абортами. Сейчас пусть и эмансипация, и женщинам даже дали право голосовать, принцип «мое тело — мое дело» еще не работает. И аборты запрещены, полностью.

Но нам закон не писан. А лишних детей никому не надо. Но я вроде был осторожен, и Гэй ни разу к такому врачу водить не приходилось. А сейчас, со своими знаниями о менструальных циклах, и прочем, вероятность, что это случится, стала гораздо меньше.

Вместе они дошли до выхода из квартиры, а потом Лански запер дверь. Вернулся, взял стул и уселся напротив меня.

— Ну, — сказал он. — И что думаешь делать?

— Мы ударим в ответ, Мей, — сказал я. — Что еще остается.

— Хочешь убить Маранцано? — спросил он. — Джо-босс не одобрит. Пока что между нами мир.

— А что? — усмехнулся я. — Купим у наших друзей из береговой охраны Томпсоны, и вломимся к нему в офис в Среднем Манхеттене. Мы же все знаем, где он. Он еще там и агентство по недвижимости открыл.

— Ты серьезно? — он прищурил глаза.

— Нет, — я качнул головой. — Мы до него не дотянемся. Пока. Его слишком хорошо охраняют, да и вообще. Я не хочу бить по нему сейчас, я хочу просто показать, что тоже могу ударить. По исполнителям.