— Погоди, — негромко сказал Иларион.

Панкрат замер, не оборачиваясь.

Иларион медленно открыл дверцу возка. Опёрся на посох и шагнул на мостовую. Сырой весенний ветер ударил в лицо, и полы тяжёлой шубы захлопали по ногам.

Перед заставой стоял сгорбленный старик, опирающийся на посох. За его спиной молча ждала сотня чёрных всадников Владычного полка. И гвардейский сотник, который только что рявкал приказы, вдруг осёкся на полуслове.

Иларион с удовольствие наблюдал, как уверенность на лице сотника сменяется сомнением, сомнение — узнаванием, а узнавание — страхом. Сотник был не мальчик, он служил давно, видел многое. И он знал это лицо. Все на Севере знали это лицо.

— В-владыка… — голос сотника сел до хрипа. — Мы не знали… нам не докладывали…

— Не докладывали, — повторил Иларион. — Не докладывали, что казначей Ставропигии едет в Вольный город и Владычный полк идёт следом. Понимаю. Вестники нынче медленные, дороги плохие, весна.

Он сделал шаг вперёд, опираясь на посох, и сотник непроизвольно отступил.

— А теперь, сын мой, ты уберёшь эти палки с дороги и пропустишь меня к внучку или мне придётся объяснять твоему Князю, почему его гвардия мешает Церкви навестить своего Ктитора.

Сотник сглотнул. Кадык на его шее дёрнулся вверх-вниз, и капли пота выступили на лбу, несмотря на прохладный ветер.

— Владыка, у меня приказ… Великий Князь лично…

— Великий Князь, — Иларион чуть склонил голову набок, — сейчас, надо полагать, сидит где-то в Слободке и ждёт, когда мой внучек приползёт к нему на коленях. Я правильно понимаю ситуацию?

Сотник побледнел и промолчал. Лучшего ответа и не требовалось.

— Так вот, сын мой, — продолжал Иларион всё тем же тихим голосом. — Передай своему Князю, что дедушка приехал. И что дедушка очень, очень недоволен тем, что увидел. А теперь — убери рогатки. Я не буду повторять дважды.

Повисла тишина. Сотник стоял, переводя взгляд с Илариона на чёрных всадников за его спиной, и на лице его шла борьба — страх перед Князем против страха перед Церковью. Два страха, и оба смертельные.

Церковь победила.

— Оружие к ноге! — хрипло выкрикнул сотник. — Рогатки в стороны! Пропустить Владыку!

Гвардейцы бросились выполнять приказ, расталкивая деревянные конструкции к стенам домов. Копья поднялись, строй расступился, и дорога в Слободку открылась.

Иларион постоял ещё мгновение, глядя на суетящихся гвардейцев. Потом медленно развернулся и полез обратно в возок.

— Вовремя я успел, — пробормотал он себе под нос, устраиваясь на подушках. — Вовремя.

Возок тронулся, и сотня чёрных всадников двинулась следом, проезжая мимо расступившейся гвардии. Ни один красный плащ не посмел поднять глаза.