— Крыс жрали, значит. Смешно, Князь, — я с лёгкой издёвкой похлопал в ладоши, и гогот гвардейцев тут же оборвался. — А что если и так? Твои мастера из дворцов могут украсить тарелку сусальным золотом и облить мясо розовой водой. Да только мы здесь готовим ту самую еду, ради которой ты, Великий Князь Северных земель, припёрся в эту бандитскую окраину, устроил цирк с осадой и сейчас стоишь тут, торгуясь со мной за каждый кусок. Так что не смей оскорблять моих людей. В отличие от твоих придворных лизоблюдов, их руки пахнут хлебом и мясом, а не духами.
— И кто они? — Всеволод прищурился, проглотив оскорбление, но глаза его полыхнули бешенством. — Назови имена.
— Узнаешь на арене, Князь.
Улыбка сползла с лица Всеволода.
— Ты отказываешься назвать своих бойцов?
— Я выбираю, когда их назвать. Или тебе нужно время, чтобы твои ищейки разнюхали про них всё и подготовились? Думал, Великий Князь уверен в своих хвалёных мастерах.
Всеволод скрипнул зубами.
— Хорошо, — процедил он. — Пусть будет сюрприз, но не думай, что это тебе поможет, повар. Мои люди раздавят любого, кого ты выставишь.
— Посмотрим. А пока, — я вытащил нож из столешницы и указал острием на дверь, — снимай свои заставы. Пари заключено. Завтра здесь же, в полдень. Обсудим правила, судей и место проведения турнира.
Всеволод не сдвинулся с места. Взгляд его оставался упрямым. Он явно не хотел убирать войска, желая оставить хоть какой-то рычаг давления напоследок.
И тут своё веское слово сказал Иларион.
Старик тяжело оперся на посох и посмотрел на Князя тем самым взглядом, от которого у Белозёрова подкашивались колени.
— Договор скреплён перед лицом Церкви, Всеволод Ярославич, — голос Владыки прозвучал сухо, как щелчок кнута. — Осада мирного люда более не имеет смысла. Убирай свои красные плащи с улиц Ктитора прямо сейчас. Или мне расценить твоё промедление как личное оскорбление?
Всеволод перевёл взгляд с меня на Илариона, затем на сотню храмовников, чьи ладони всё ещё лежали на рукоятях мечей. Князь понял, что на сегодня он проиграл всё, кроме предстоящего турнира.
— Оболенский, — резко бросил он, разворачиваясь к выходу. — Снять рогатки. Гвардию вернуть в город.
Князь шагнул к двери, но на пороге остановился и бросил через плечо:
— Послезавтра в полдень, Веверин. Наслаждайся последними днями свободы.
Дверь за ним захлопнулась.
Глава 10
Дверь за Князем захлопнулась, и на один короткий миг в зале повисла тишина, а потом начался сущий бардак. Все орали разом, перекрикивая друг друга.
— Сашка, ты спятил⁈ — Елизаров первым подлетел ко мне. Лицо его было красным, глаза выпучены. — Жизнь на кон ставить⁈ Весь город⁈ Да ты понимаешь, что натворил⁈