Пора знакомиться с внучком.

Двери трактира были распахнуты настежь. Панкрат оставил. Изнутри доносились громкие, взволнованные голоса, перебивающие друг друга.

Иларион поднялся на крыльцо, опираясь на посох, и два храмовника из его личной охраны шагнули вперёд, расчищая дорогу. Они вошли первыми. Голоса внутри разом смолкли.

Потом вошёл Иларион.

Зал трактира был просторным, светлым, с высокими потолками и широкими окнами. За длинным столом у окна сидели люди, и все они смотрели на дверь и на Панкрата.

Иларион узнал Святозара Соколова. Рядом с ним стоял молодой воин, похожий как две капли воды — сын, надо полагать. Чуть поодаль двое мужиков с разбойничьими рожами, волчьими глазами, руками, привыкшими к ножу и топору. Таких Иларион повидал достаточно за свою жизнь. Главари местных ватаг, не иначе.

А у камина стоял Савва и смотрел на своего командира круглыми глазами.

Святозар медленно поднялся из-за стола. Лицо его вытянулась, рука соскользнула с меча и повисла вдоль тела. Иларион видел, как шевелятся губы старого князя, но ни звука не вырвалось из его горла.

Тот из бандитов, что покрупнее, с тесаком на поясе — отвёл глаза и уставился в пол, будто нашёл там что-то невероятно интересное. Второй, жилистый, с багровым пятном на скуле, попятился к стене, задев плечом какой-то горшок.

Савва опустился на одно колено, склонив голову.

— Владыка, — голос его был хриплым. — Мы не ждали… Панкрат только что…

— Встань, — сказал Иларион. — Я не за почестями приехал.

Он медленно обвёл взглядом зал, отмечая детали. Кружки на столе. Лужа сбитня, растёкшаяся по столешнице. Обнажённые клинки, которые люди только сейчас начали торопливо прятать в ножны. Лица всё красные от недавней ярости, которая ещё не успела остыть.

Он прекрасно понимал, что попал на военный совет. Они решали, драться или нет. Готовились к бунту, к крови, к смерти. Он успел в последний момент.

— Где мой внучек? — спросил Иларион.

И тут из двери, ведущей на кухню, вышел высокий, молодой мужчина с рыжей шевелюрой. Он обвел взглядом зал и уставился на Илариона. При этом этот засранец глядел так, как не смотрел на него никто уже много-много лет. Без страха, подобострастия, но с уважением. Как… как на деда…

— Здравствуй, дед, — сказал Сашка. — Долго же ты добирался.

Иларион стоял неподвижно, опираясь на посох, и чувствовал, как что-то сжимается в груди. Этот мальчишка — повар из бандитского района, щенок, которого он никогда в жизни не видел — смотрел на него без страха и называл дедом. Как будто имел право.

Как будто они и впрямь были роднёй.