Святозар ел степеннее, но с таким же удовольствием. Оболенский пытался сохранять достоинство, однако руки его тянулись к доске снова и снова. Ярослав уже расправился со своей порцией и поглядывал на остатки с плохо скрытой надеждой.
За окном мужики Угрюмого разгружали наши телеги, и в зал из подсобки просачивался аммиачный запах сыра с плесенью. Дети возились у дальних столов, стараясь не шуметь.
Всеволод доел последний кусок и медленно вытер пальцы полотенцем, которое подал Тимка.
В трактире повисла тишина.
Князь вдруг замер, нахмурился и рука его легла на правый бок.
Всеволод надавил на бок. Потом ещё раз. На лице его проступило странное выражение — он будто прислушивался к чему-то внутри себя и не верил тому, что слышал.
Или не слышал.
Он медленно поднял взгляд на меня.
Я видел много взглядов в своей жизни. Благодарные, злые, завистливые, восхищённые. Но такого я ещё не видел.
Это был взгляд хищника, который выследил добычу после долгой охоты. Человека, который нашёл то, что искал, и теперь прикидывает, как это забрать себе.
Всеволод молчал. Я тоже молчал.
Святозар напрягся рядом, уловив перемену. Оболенский замер с куском хлеба в руке. Даже дети притихли у дальних столов, почуяв что-то недоброе.
А князь всё смотрел на меня, и в его глазах я читал свою судьбу яснее, чем в любом пророчестве.
Глава 2
Князь медленно убрал руку от бока и откинулся на спинку стула. Он молчал, но молчание это было тяжёлым, как грозовая туча перед бурей.
Лояльность человека «Великий Князь Всеволод» повышена на 15 единиц
Текущий уровень: Заинтересованность
Я не успел обрадоваться этому сообщению, потому что следом пришло другое.
Внимание! Лояльность трансформирована в статус «Жажда обладания»
Человек воспринимает вас как ценный ресурс, который необходимо контролировать
Вот дерьмо.
— Сильно, — произнёс Всеволод наконец. Голос его был мягким и это мягкость напрягала ещё сильнее, только вот отступать я не собирался. — Очень сильно, Веверин. За такое можно озолотить.
Он сделал паузу и чуть наклонил голову, разглядывая меня очень пристально.
— А можно и на цепь посадить.
Святозар напрягся. Его рука дёрнулась к поясу, где висел меч. Ярослав рядом с ним тоже подобрался, и даже Оболенский перестал жевать.
Всеволод поднялся из-за стола. Он двигался медленно, но в каждом его движении чувствовалась сила, которая привыкла ломать сопротивление.
— Собирай вещи, повар, — сказал он, и это был не вопрос и не предложение. — Поедешь со мной в столицу. Выделю тебе лучшую кухню, какая только есть в Княжеграде. Охрану поставлю такую, что мышь не проскочит.