Это было высокое искусство, граничащее с магией. В канонический текст девушка вплетала намёки, аллегории, которые висели в воздухе, как запах грозы. Имя давно забытого полководца звучало так, что невольно вспоминался железный Нобунага; описание придворного интригана отзывалось эхом сегодняшних шёпотов об интригах местных даймё. Она пела о прошлом, но все слышали в этом зеркало настоящего. Она держала толпу на ладони, и каждый замирал, боясь пропустить хоть слово.
[Анализ: субъект «Каэдэ» представляет собой уникальный информационный и социальный ресурс высшего порядка. Её репертуар, манера подачи, маршруты перемещения и уровень доступа к информации указывают на высокий интеллект, блестящее образование (вероятно, дочь обедневшего самурая-интеллектуала, бунси) и, с вероятностью 67%, связи с определёнными политическими кругами или кланами. Установление контакта может предоставить бесценный доступ к стратегической информации о настроениях в регионе, передвижениях войск, интригах кланов, слабых местах местных правителей. Рекомендую использовать возникшее эмоциональное притяжение для установления доверительных отношений и последующего вербовки или заключения союза.]
На этот раз я даже не стал спорить. Она была права. Каэдэ была не просто певицей — она была летописью, разведчиком, мастером мягкой силы. И её интерес ко мне… вряд ли был случайным.
Но в тот миг, под чарующие звуки её бивы, мне было плевать на стратегии и расчёты. Я хотел только слушать. Смотреть на её лицо, озарённое отблесками пламени и холодным светом луны. Мне чертовски нравилось чувствовать эту странную щемящую нежность, возникшую из ниоткуда.
Но в какой-то момент песня закончилась. Последняя нота повисла в воздухе, задрожала и растаяла, оставив после себя звонкую пустоту. Потом мужчины долго кланялись, сидя на циновках, а женщины вытирали слёзы краем рукава. Это было лучше любых аплодисментов…
Каэдэ ответила вежливым поклоном, положила биву обратно в футляр и сошла с возвышения. К ней тут же устремились влиятельные старики селения, но её взгляд уже искал кого-то в толпе. И снова нашёл меня…
Я сделал шаг вперёд из тени ивы, собираясь с духом, чтобы подойти. Хотя бы поздороваться. Или сказать… что? «Вы прекрасно пели»? Это звучало бы жалко и банально. Но я должен был что-то сказать. Должен был услышать её обычный голос…
Но судьба, как всегда, распорядилась иначе.
С западной стороны деревни, от главных ворот, донёсся громкий оклик часового. Потом послышался скрип и стук открывающихся тяжёлых створок.
На праздничную площадь, грубо нарушая завораживающую идиллию, въехала группа всадников.