— Нейра, — мысленно бросил я, уже хватая полоску вяленого мяса. Оно было невероятно соленым, до оскомины на зубах, и жевалось, как старая веревка. Но это был белок. — Проанализируй убранство дома. Может, это даст какие-то сведения о том, куда мы угодили. И к кому.

Желудок, сжатый в тугой, болезненный комок, понемногу начал принимать пищу, и слабость, витавшая на грани обморока, отступила на шаг. Я добрался до ягод. Они были кислыми и вяжущими, но с приятной сахаристой ноткой.

На экране моего внутреннего зрения поплыли маркеры. Нейра выделяла предметы, подписывала их предположительные названия, функции, проводила сравнительный анализ с культурными базами данных.

— На основании анализа предметов обстановки, их стиля, материалов изготовления, композиции и, что наиболее важно, религиозной атрибутики, — отчеканила Нейра, её голос вновь стал бесстрастным и точным, — с вероятностью 94.7% данное жилище принадлежит или использовалось последователем японской синкретической религии сюгэндо. Горному отшельнику-аскету. В просторечии — ямабуси.

Я перестал жевать. Косточки застряли в горле. Я подавился и закашлялся: боль в ребрах тут же напомнила о себе.

— Кто… кто такие ямабуси? — просипел я, хватая чашку с остатками воды из ведра.

Внутри головы щелкнуло. Появились текст, изображения и схемы. Всё, что было известно исторической науке XXI века об этих отшельниках.

Отрывки поплыли перед внутренним взором, накладываясь на реальность:

[Ямабуси — буквально «те, кто спит в горах» — японские горные отшельники-аскеты, последователи синкретической религии сюгэндо, сочетающей элементы древнего японского синтоизма, буддизма (в особенности школы Сингон и Тэндай), даосизма и шаманских практик… Гора как священное пространство, тело Будды…

Аскеза (сюгё): паломничества, стояние под ледяными водопадами (таки-сёгё), голодание, медитации, огненные ритуалы…

Магия и целительство: знахари, предсказатели, сбор трав, талисманы…

Характерная одежда и атрибуты: токин (маленькая чёрная шапочка-коробочка), сюдзо (большие чётки), хорагаи (раковина-труба), ои (переносной ларец за спиной), конса (посох с металлическими кольцами)…]

Я медленно обвел взглядом хижину. Статуэтка грозного божества — Фудо-мёо? Чётки. Раковина-хорагаи на стене. Посох-конса в углу. Отсутствовал только ранец-ои. И шапочка токин.

— М-да уж… — выдохнул я, чувствуя, как реальность окончательно и бесповоротно уплывает из-под ног. Я дернул за грубый край своей рубахи. — А этот парнишка-то кто? Тот, в ком я сейчас. Он что? Ямабуси?

— Слишком мало данных, — ответила Нейра, и в её тоне вновь прозвучало легкое раздражение от неполноты информации. — Биометрические показатели соответствуют юноше 16–18 лет. Состояние здоровья, дистрофия, характер повреждений (царапины, ссадины на ладонях, как от лазания по скалам) указывают на тяжелый физический труд, жизнь в суровых условиях, хроническое недоедание. Травмы (колено, голова) характерны для падения с высоты. Прямой доступ к эпизодической или семантической памяти носителя отсутствует. Мы оперируем лишь базовыми моторными навыками, языковым аппаратом и, возможно, некоторыми глубинными, инстинктивными знаниями. Воспоминания личности утрачены или заблокированы повреждением мозга.