В его взгляде читалась отцовская просьба. Почти мольба. Он страстно желал узнать, во что превратился тот полумертвый, грязный, безымянный юнец, которого он нашел под скалой. Он хотел увидеть плод своего благородного труда…

И я не мог отказать ему… Да и не хотелось…

Нейра в этот раз молчала. В голове царила абсолютная тишина. «Стерва» не давала подсказок. Не анализировала его стойку. Не подсвечивала слабые места. Она просто наблюдала. Тоже, наверняка, тестировала плоды своей долгой и настойчивой работы…

Мы встали друг напротив друга. Приняли стойки. Сэйган-но-камаэ. Основная, нейтральная стойка. Меч перед собой, острие на уровне глаз противника.

Нобору был спокоен, как глубокое лесное озеро в безветренный день: поверхность — зеркальная, но в глубине таилась мощь всех подводных течений…

Я же был собран, как тротил перед взрывом…

Нобору не стал медлить и первым пошел на сближение…

Он нанес простейший, но безупречный удар сверху — шомен-учи. Меч опустился по прямой линии. Я парировал и отвел его клинок в сторону, почувствовав силу, вложенную в удар, а затем сделал шаг вперед, пытаясь зайти сбоку, в хассо-но-камаэ. Он плавно отступил, будто его ноги не касались камня, а скользили над ним. Его боккэн описал короткую, красивую дугу и пошел в живот — колющий удар цуки. Я прыгнул назад, и ветер от удара шевельнул полы моей походной рубахи.

Мы начали кружить. Дерево стучало о дерево — глухо, ритмично, как барабанная дробь в храме перед битвой. Его техника была поэзией, написанной телом. Каждое движение — необходимое, выверенное, лишенное всего ненужного. Это была экономия силы, которая делала каждый его удар неотразимым, как росчерк молнии.

Я же дрался иначе. Я использовал все, что впитал за эти месяцы. Плавные, круговые движения Нобору, его принцип «податливой ивы». Взрывные, прямолинейные приемы из арсенала Нейры, рассчитанные на максимальный урон за минимальное время. И грубую, проверенную в окопах и подворотнях эффективность солдата — удары в пах, в горло, в глаза, использование локтей, коленей, даже головы. Я комбинировал. Импровизировал. Ломал шаблоны.

Он ударил в голову сбоку — ёкомэн-учи. Я уклонился, присел и сделал низкий выпад в его переднее колено. Он успел блокировать, но его равновесие дрогнуло. Я тут же развернулся, нанося удар с разворота по ребрам. Он едва успел подставить клинок, и наши боккэны встретились с треском, который эхом прокатился по долине водопадов…

Мы двигались быстрее. Дыхание становилось громче, гармонируя с ритмом ударов. Пот заливал глаза. Этот каменный круг стал нашим миром, блеск полированного дерева превратился в наше сердцебиение…