Танимура просыпалась. Где-то лаяли собаки. Женщины хлопотали у очагов — над крышами вился дымок. Мужики собирались у колодца. При виде меня они замолкали и кланялись. Я кивал в ответ и шел дальше.

Кузница Дзюбэя стояла на краю деревни, у самой реки. Еще издали я услышал ритмичный звон и почувствовал запах горячего металла.

Сам мастер был далек от того типичного образа кузнеца, что так любили режиссеры и писатели в мое время. Никакой бороды, никакой плотности или брутальности. Его тело состояло из одних лишь углов и жил, а вот руки… руки словно принадлежали другому, более крупному человеку. Широкие, как лопаты, в вечной саже — они смотрелись чужеродно, будто кузнечные молоты, приставленные к тощей трости. Лысину прикрывала грязная повязка, а маленькие глаза поблескивали из-под век с той цепкой живостью, какая бывает у воров, прикидывающих вес чужого кошелька.

Я поклонился.

— Дзюбэй-сан. вы позволите поработать в вашей кузне? Мне нужно починить клинок.

Кузнец отложил молот в сторону, вытер пот со лба и поклонился в ответ — чуть ниже, чем полагалось бы простому ремесленнику перед воином, но я не придал этому значения.

— Конечно, Кин-сама! Для вас мои двери всегда открыты! Почту за честь!

Он посторонился, пропуская меня в кузницу.

Внутри было жарко. Огонь в горне пел и метался, выхватывая из темноты стены, увешанные различным инструментом. Были тут и щипцы разного калибра, и молотки, и зубила, и другие приспособления, названий которых я не знал. В углу громоздились разнообразные заготовки — полосы железа, поковки, несколько готовых серпов и мотыг. Пахло углем, окалиной и потом.

Я вынул клинок из ножен и протянул кузнецу.

— Вот этот… Хочу привести в порядок перед уходом.

Дзюбэй бережно взял меч в руки, поднес к свету, немного повертел им, а затем прищурился.

— Хорошая работа! — с уверенностью сказал он. — Монах с гор показывал мне такие. Дорогой клинок. Жалко, что за ним долгое время не следили.

— Я старался, как мог. — признался я честно. — Но всё это оказалось впустую…

Дзюбэй хмыкнул и покосился на меня с интересом.

— Я вас не виню. Это, наверняка, оплошность его прошлого владельца.

— Тем не менее…

Кузнец хмыкнул снова и положил клинок на наковальню.

— Смотрите, Кин-сама. Меч — он как живой. За ним глаз да глаз нужен. Вот эти зазубрины — от плохой заточки и от ударов о чужую сталь. Их можно убрать, если пройтись камнем. Но осторожно, чтобы не снять лишнего.

Он взял точильный камень — грубый, зернистый — и провел им вдоль лезвия. Раз. Другой. Показал:

— Видите? Скол уходит. Но если перестараться — линия лезвия поплывет, баланс нарушится. Тут чутье нужно. Рука должна чувствовать.