Собравшиеся, начиная от князя д’Эмсо и кончая последним простолюдином на задворках толпы, прекратили даже дышать, когда Тайсэр впервые за весь день слушания открыл рот, чтобы молвить решающее слово и объявить приговор с подробностями наказания или условиями прощения:
— Эдвин д’Эмсо! — прогрохотал каменный вечный, возглавлявший Междуречье тысячи долгих лет. — Ныне волей совета Пяти вы лишаетесь всех титулов и прав на собственность, лишаетесь имени рода и власти протянуть руку дочери. Лишаетесь защиты законов, как благородный князь, и права ходатайствовать о пересмотре решения. Вы лишаетесь права голоса, и ваш язык будет отсечён под корень, а рана залечена уполномоченным послушком, чтобы вы не захлебнулись кровью. Эдвин! Волей совета Пяти вы приговариваетесь к посажению на кол посреди площади перед замком Правосудия. Послушки будут поддерживать вашу жизнь, но не облегчать муки, — Тайсэр сделал внушительную паузу, хотя переводить дух или набирать в лёгкие воздух вечным было не нужно, и наконец закончил: — в течение одного года.
Эпилог
Свадьбы Ариазы и старших братьев Эднары состоялись ещё до суда, потому что оглашение считалось в Междуречье действом необратимым. Так что эти торжества Эдна пропустила, впрочем, не особенно о том сожалея. Она продолжала надеяться, что Майлин и её младшие сёстры как-нибудь найдут на своих юных повелителей управу с высоты собственного возраста и опыта. Тем более фору им давал безобразный и вопиющий процесс, в течение которого навряд ли Прадэрик, Льёрн и Диамон могли особенно проявлять свою волю, а ведь начало совместной жизни — самое важное для будущего уклада.
После вынесения вердикта совета Пяти, князем д’Эмсо стал тринадцатилетний Мирт, именно ему предстояло остаться после брака на родовом острове и сохранить фамилию (получая свои земли, князья Междуречья всегда брали новые имена, по владениям своим, и лишь старшие сыновья после смерти родителя возвращали себе имя рода и остров, передавая свой уже собственным наследникам).
Но Мирт был очень мал, и совет Пяти постановил, что до соединения с супругой он, как и младшие братья, будет полностью подчинён… матери, княгине д’Эмсо. Нежданно-негаданно для самой себя, ставшей на время полновластной владелицей целого острова.
Эднара д’Эмсо не была обвинена ни в чём, более того, она получила свободу и вернулась домой. Новая экспертиза признала её полностью и совершенно вменяемой. Эднара стала единственным существом, которое смогло покинуть серый дом за всё время его существования.
Беспокоиться о будущем подрастающих княжичей не приходилось — той компенсации, которую совет Пяти постановил выплатить княгине д’Эмсо и Эднаре за понесённый от князя ущерб, хватило бы, чтобы женить ещё десяток сыновей, обеспечив им достойные острова и подходящих невест.