И вот уже они с князем стояли над роем порхающих бабочек.
— Нет, — прошептала Полина. — Нет, нет, нет…
Она попыталась вырвать ставшую влажной руку.
— Я не могу! Я не ваша дочь! Да послушайте же вы все! Помогите! Нет! А-а-а-а!
Но свет уже померк, и только голубое свечение пробивалось сквозь порхающих бабочек из-под пола.
А потом заиграла тревожно и мучительно вчерашняя проклятая флейта…
Глава 10 Экспертиза
Глядя, как под стеклянной плёнкой, хрупкой настолько, что малейший удар мог стереть её в пыль, рои бабочек превращаются в кошмарных плотоядных жуков, Полина и сама впилась в ладонь князя так, что, кажется, у того захрустели кости. Она прильнула к нему всем телом, свободной рукой рывком повернув к себе и чуть вниз его голову.
— Послушайте! Если я не смогу, они накинутся и на вас! Это ужасный кошмар! Вчера! Вчера я видела своими глазами как эти твари… сожрали заживо… без остатка… по-настоящему… они способны… они…
— Ты можешь обмануть хоть директора красного дома, хоть главу совета Пяти, Эдна! — свирепо просвистел князь, полыхая лютыми очами. — Но меня ты не обманешь! И если ты решила, что я должен сдохнуть, то лучше так! И по крайней мере, вместе с тобой. Глядя, как тебя жрут заживо. Ты поняла? — спросил он и с силой топнул ногой.
Стекло пошло трещинами. В борозды между сдвинувшимися частями, словно оживший ночной кошмар, под истерический вопль Полины устремились крылатые уховёртки.
Князь, одетый в плотный камзол, брюки, высокие сапоги и перчатки, был в более выигрышном положении.
Насекомые неудержимым дьявольским роем устремились к босым ногам Полины. Забились под робу.
Первого укуса как такового не было. В кожу в разных местах впились многие гады, словно бы разрывая её на части. Обжигающая тошнотворная боль подняла волну холодной испарины. Казалось, что эта погань пробирается внутрь. Рвёт всё её естество.
Полина начала дёргаться, пытаясь стряхнуть насекомых, но они были всюду, прибывали постоянно. Буквально съедали её.
— Дай я их уберу, дрянь! — выдохнул князь. И тут же здоровенный жук вырвал кусок плоти с его щеки, оставив глубокую кровавую рытвину. Князь смахнул насекомое рукавом свободной руки. Багровая струя быстрым ручьём побежала к его острому подбородку, врезалась в усы и растеклась по всей нижней части лица, словно бы этот зверь и сам зубами терзал кого-то заживо.
Тошнотворная боль раздирала тело и мозг Полины. Мелькание жалящих точек в воздухе создавало ощущение, что безумная реальность вокруг смещается, мутирует.
Рукава робы неплотно прилегали к телу, в них набились прибывающие насекомые. Полина истерически орала. Перед мутящимся взглядом всплывал образ дёргающегося в конвульсиях Юта.