— Это не твоё дело, — отрезала Полина. — До свадьбы Ариазы я никуда не денусь.

— До моей свадьбы, — требовательно выступил вперёд братец Эднары.

— Боишься, что папенька промотает выкуп? — вскинула брови она.

— Если он останется без дочери, на сыновей станет наплевать. И без того всегда было. А так — уж подавно!

— Ладно, — хмыкнула Полина и перевела взгляд на сестру, — значит, золото с тебя.

— Чего⁈ — взревел Эднарин брат.

— Я скажу и тебе, что делать, чтобы я и дальше вела себя прилично. Продержишься до свадьбы — свобода твоя. Там, глядишь, и останешься единственным д’Эмсо, не утратившим магию, — весомо присовокупила Полина, наслаждаясь произведённым эффектом. Кажется, она смогла вселить в этих уродов, до того наслаждавшихся издевательствами, подлинный ужас.

— За такие речи отец… — свирепо начал Прадэрик.

— И сильно тебя тревожит твой отец? — прищурилась Полина.

— Где, по-твоему, я возьму столько золота? Целая чаша! — вскричала Ариаза.

— Это — не мои проблемы. Попроси у своего жениха. Укради. Продай своё тело. Делай что хочешь. Сроку — два дня. А потом в папеньку полетит что-нибудь увесистое. Например, на очередном приёме в честь твоего брака. При всех. Так, чтобы карателей или санитаров вызвали наверняка, невзирая на последствия. Чтобы уже не отвертеться. Нравится такой расклад? Хочешь рискнуть? — Полина наступала на них, с каждым шагом превозмогая мучительную боль в пальцах. В этот момент она чувствовала себя едва ли не монархом.

И эту победу действительно удалось одержать.

А следующей на очереди дерзновенных затей была деспотичная княгиня.

Чтобы быть внушительнее, освобождённая тем вечером от платья и ожидающая ревизию Полина поспешила наполнить стоящий под кроватью ночной горшок. И княгиню встретила весьма неприятным «салютом».

— Что ты вытворяешь?!! — завизжала мерзкая тётка, с отвращением оттягивая намокшую ткань платья.

— А вы донесите папеньке, — предложила Полина. — Прямо сейчас. «Любимый, эта несносная девчонка облила меня нечистотами! Я совсем не могу с ней справиться!» — передразнила она.

Кровь отхлынула от искривлённого лица княгини.

— Только вы, надо думать, не осмелитесь. Так что я, пожалуй, приберегу личный ночной горшок для почтенного родителя. Думаю, он будет в восторге успехами вашего воспитания.

— Ты не посмеешь! Отец отправит тебя в красный дом! — выдохнула княгиня. Но Полина уже увидела, что она испугалась.

— И сильно там хуже, маменька? — кивнула она на сине-красные борозды, испещрившие тело, словно шрамы.

— Желаешь сравнить тугой корсет и раскалённые щипцы карателя? Узкие башмачки и заживо снятую с ладоней кожу? — просвистела княгиня. — Короткая же у тебя память!