На пальцах остались бурые влажные капли.

Полина успела зашвырнуть экспериментальный образец в бездну до прихода князя.

К слову, ей дали стоять тут одной и довольно долго. Даже послушок, помогавший спуститься, ушёл. Это тоже было хорошим знаком.

Но суицидальные порывы действительно улетучились из Полины полностью. Если это не бред, то самоубийство станет точкой невозврата, отнимет у неё навсегда шанс вернуться к дочери когда-либо. А значит, Полина будет цепляться за свою жизнь зубами, в особенности если убедится, что слова Мары оказались истиной.

Князь появился в очень дурном расположении духа. На этот раз послушка-кормчего с собой не брали, и за летательные функции таза отвечала Полина. Точнее, сам князь с помощью её чар.

Это тоже навело на кое-какие мысли, которые следовало как следует обдумать.

Находясь перед выбором — умереть или слушать вздорную дочурку — этот самодур, возможно, внемлет гласу разума. И это тоже можно будет использовать. В будущем.

Но только один раз.

К счастью, дорогу отец Эднары знал, и от Полины не требовали невозможного. Она лишь должна была удерживать приспособление на лету, отдавая струящееся по венам колдовство. И это совершенно не ощущалось, только ладонь вспотела и рука немного затекла из-за того, что весь путь приходилось держаться за князя не отпуская.

Как же всё-таки странно тут всё устроено…

Спустя минут с сорок таз причалил к пристани огромного цветущего острова, на скалистом пике которого высился гигантский замок, больший, чем владения д’Эмсо раза в четыре. К нему вели удобные широкие ступени, но их было очень много. Никого, могущего показать приспособление, кое можно использовать в качестве подъёмника (дома они спускались со скалы на послушке, держащем на спине короб с лавками), не прислали — что прямо-таки взбесило князя.

— Старый мерзавец нарочно велел всё убрать! — беленился он, сверкая глазищами, и орал так, словно это Полина была в чём-то виновата. — Полагает это смешным! Когда-нибудь этого скота загрызёт в собственном поле не к месту обратившийся перевёртыш! Мерзавец…

Князь д’Эмсо впервые будто бы обращался со своими мыслями к дочери. Хотя навряд ли ожидал участия или даже ответа. Полина сочла за лучшее молчать и иногда кивать. Этого оказалось довольно.

С помощью дочерних чар князь, непрестанно ругаясь сквозь стиснутые зубы, сотворил из воздуха что-то вроде большой квадратной доски, на которой они и поднялись, держась за руки, к вершине скалы. Неприспособленная конструкция оказалась шаткой и неудобной. Полина всё время боялась, что они свалятся.