Вот тут, надо сказать, знатно охерели все. Настолько привыкли к кличкам Скрип и Задрот, что полные и официальные поименования вызвали удивление. Фаэт же невозмутимо продолжал:

— Эти данные хранились в ваших ноутбуках. Они не являются секретной информацией. Если я получу доступ к вашей личной информации, эти данные останутся у меня и не будут разглашены.

— Как ты собираешься получить доступ к чипам? — спросил Разумовский.

— Через программный код доступа. Если они захотят сообщить мне его. Там хранится не только личностная информация, но и информация об окружавшем вас раньше мире. Как я уже говорил вам ранее, она понадобится мне вся и полностью. Обдумайте. Это мое непременное условие.

— Фаэт, а это не опасно? — Фифа с жалостью смотрела на Задрота и Скрипа. — Они от этого с ума не сойдут? Или еще что похуже…

Тут, не выдержав, засмеялся Скрип:

— Нет, Анжела, с ума я не сойду, даже не надейся. Проблема немного в другом. Думаю, это нам обойдется в пару дней дикой головной боли. Но тебе тоже придется отдать свою электронную книжку!

Не замечая, что все вокруг сдерживают улыбки, Анжела спросила:

— Фаэт, а данные уцелеют?

— Я их только скопирую. Все, что есть, уцелеет.

— Даже раздел «Бессмертная классика», — фыркнул Бык.

Больше всего Разумовского напрягал момент личной беседы. Именно поэтому первым пошел он. Разговор продолжался более двух часов, и после этого Андрей выполз из корабля с гудящей головой.

У него было полное ощущение, что его вывернули наизнанку, просветили рентгеном, а вернуть в прежнюю форму позабыли. Фаэта интересовало все: моменты становления личности; исторические моменты, которые он помнил; оценка любых событий, которых придерживался Андрей; оценка событий, которые давали другие люди; детские воспоминания и первый сексуальный опыт; вкусовые пристрастия и любимые цвета.

Именно это, весь этот перечень интересов ИИ, Разумовский и выложил перед командой.

— В общем-то, выжить, конечно, можно. Но чувствую я себя как выжатый лимон.

— Цвета-то ему нахера? — возмущенно спросил Бык.

— Вась, — ласково сказал Цинк, — возможно, он и сможет объяснить тебе, за каким хреном ему цвета наши любимые понадобились. Только, боюсь, пока он тебе объясняет, ты поседеть успеешь.

— Ребята, это машина. Умная и круто работающая, но машина. Обладающая знаниями, которые нам даже не снились, способная поработать аналитиком, сделать выводы и дать рекомендации. Лезть и разбираться, как это работает, нет смысла. Я думаю, у нас тупо не хватит знаний, чтобы понять. Тем более что какие-либо технологии давать он отказывается. Мы же не будем вскрывать с помощью каменного молота и зубила экраны, чтобы посмотреть, что там внутри? Пусть работает так, как умеет, — Разумовский вздохнул и добавил: — В конце концов, нам необязательно следовать всем его рекомендациям. Насколько хватит мозгов, мы все обсудим и обдумаем.