— Я просто возместил вам деньги за бензин, — хмыкнул Филипп.
— Тут хватит на двести таких поездок, — Тамар Васильевна уже успокоилась и сейчас с любопытством разглядывала юношу. — Ты, что, до этого считал, что, что-то мне должен?
Филипп помолчал, как бы собираясь с мыслями, а потом ответил:
— Я не прямо вот вам должен… скорее — немного задолжал судьбе. Машины я, конечно, люблю, но не настолько, чтобы с ними всю жизнь связать. А у вас просто будет больше возможностей помочь другим.
— Глупо это все как-то… — Тамара недовольно пожала плечами и сухо добавила, — В прочем спасибо за помощь.
— А жизнь — она продолжается… — он произнес то, что запомнил, но Тамара глянула на него с непониманием и Фил смутился.
Встреча закончилась так же тяжело и нелепо, как и началась — они пожали друг другу руки, после чего оба испытали неловкость.
Днем Филипп заехал на кладбище и посидел у могилки матери. Все уже отболело, и только чувство тихой грусти напоминало о прошлом. Поправил покосившийся крест, выдергал разросшийся бурьян. Затем нашел сторожа и, после беседы с ним оплатил уход на десять лет вперед небольшой местной конторе.
Однако, садясь вечером в поезд Мурманск-Санкт Петербург, Фил испытывал странную легкость и беспричинно улыбался. Жизнь — она продолжалась…
Глава 37
Первая любовь сыграла с Павлом Дашковым злую шутку.
Сама эта «любовь» была из весьма маргинальной семьи, что очень не понравилось родителям Паши. Мама рыдала и заламывала руки. Отец Сергей Анатольевич пытался поговорить с сыном:
— Пойми, у вас нет ничего общего. Девочка просто повелась на финансы семьи!
На что вполне логично отец получил ответы в духе: «Вы ничего не понимаете!», «Она не такая!», «… я и без вас прекрасно разберусь!..».
Нельзя сказать, что папа уделял воспитанию сыну уж слишком много внимания. Хороших размеров бизнес занимал его с утра и до вечера. Так что, выслушивая ссоры-разговоры родителей на темы: «Это ты виновата!» и «Мальчику нужно было мужское воспитание! А ты вечно…», парень просто молчал. Старшая сестрица Ленка ехидно улыбалась ему и подначивала:
— Бунтарь комнатный! Да ты без родителей — ноль без палочки. Ромео недоделанный!
Раздраженный отец попробовал лишить сына дотаций, роскошной «Руссины», которой завидовала вся школа, и потребовал ключи от двухкомнатной квартиры: с шестнадцати лет, как только получил права, сын пожелал жить самостоятельно, и родители пошли ему навстречу.
— Одумаешься — все верну, — разозленный отец хлопнул дверью комнаты.
Кто знает, как бы сложилась судьба Павла Сергеевича, если бы в этот же день он не застал свою «любофф» в объятиях подвыпившего знакомца. Это был довольно резкий и болезненный удар по носу мальчику, который до сих пор не знал никаких проблем и обломов. Кипели гормоны. Злость и растерянность не давали думать нормально.