— Не кипишись, Цинк. Понимаю. Больше тебе скажу, думаю также. Мне, наверное, просто надо было услышать это со стороны. Я понимаю, что мы все психологически гораздо более устойчивы, чем этот книжный мальчик. Тут немного другое… Понимаешь, он сломался на том, что перешагнул свою внутреннюю границу. У нас, Костян, такая граница тоже есть. У каждого. Вот ее бы не перешагнуть…
Они уже развернули коней и возвращались к городу, когда Цинк ответил:
— Не попробуем — не узнаем.
Глава 28
Когда они вернулись в город, в ноги им кинулся Махо:
— Господин, умоляю тебя! Прикажи своим воинам пропустить меня к усыпальнице богов! — он преданно заглядывал в глаза Разумовскому.
Рим с Цинком переглянулись, Костя пожал плечами, и сказал:
— Слушай, ну, пусть он себе потреплется немножко с Фаэтом. Кому от этого хуже будет?
— Для начала нужно бы понять, согласится ли Фаэт на это. Насколько ему нужны на корабле бестолковые дети? Все же, согласись, наши знания значительно отличаются от их, — он кивнул на умоляюще сложившего руки жреца.
— Ну, давай я схожу и спрошу? Для него это реально усыпальница. Он привык всю жизнь поклоняться этим самым спящим богам. Пускай продолжает, меньше глупостей натворит.
Фаэт, к которому Цинк обратился с вопросом, ответил:
— Пусть приходят. Это не займет много времени.
Мешика и два его помощника, были допущены в святая святых. Фаэта они начали называть Призрачным богом. Раньше ИИ только разговаривал с ними, а сейчас появление голограммы Махо отнес к благотворному влиянию новых богов. Поэтому вечером каждого из бойцов в покоях ждали по нескольку девушек — дар жреца.
К этому моменту отдельные комнаты были готовы и даже имели двери. Но поскольку стекол в окнах не было, а висела только редкая промасленная ткань, как защита от насекомых, то слышимость была примерно такая, как в большой коммуналке. Стеснялись бойцы недолго. Несколько девиц после разговора тихонько покинули их спальни. Большая часть осталась.
Фифа, которой Махо не рискнул никого прислать, с утра недовольно морщилась. Не то чтобы сильно нужно было, но как-то обидно, что обделили…
Морщилась ровно до тех пор, пока не увидела недовольное лицо Быка. Вспомнив, что по легенде она является его женой, и, сообразив, что боясь вызвать гнев и ревность «богини», Махо и его обделил, она разулыбалась. Странным образом, настроение у нее сильно улучшилось:
— Что, Васенька, грустно тебе? — ехидно спросила Анжела.
Кот, от которого утром тихонько выскользнули две хихикающие девицы, с недоумением выслушал подначку и простодушно спросил Быка: