Нет, понятное дело, что все это было обсуждено, обговорено и выучено наизусть. Но когда Анжела произносила это в комнате «отдыха», это не выглядело так нелепо. Он глянул на улыбающегося Скрипа, на отвернувшего лицо Быка и задумчиво разглядывающего ногти Цинка и ощутил почти умиление от того, насколько единодушна их общая реакция.
Больше пафосных речей никто не произносил, и жители с миром отправились по домам.
Вечером, когда все смыли с себя запах крови и этого вонючего масла, поужинали и, обессиленные физически и морально, просто сидели молча, отдыхая, Бык сказал:
— Слышь, ребята, мне этот, который светильники устанавливал, довольно подробно про каких-то предшествующих богов втирал.
— Вот-вот, — оживился Скрип. — Мы, между прочим, Махо так и не допросили, что это за хрень у него на посохе светится.
— Ребята, ну не можем мы все и сразу делать, — недовольно ответил Рим. — Нам бы с вояками сперва разобраться: кто кем командует, от кого что зависит, как армию кормить и прочее.
Потом помолчал и добавил:
— Хотя, конечно, этого Махо порасспросить подробнее точно стоит.
— Ну, вот завтра этим с утра и займемся, — бодренько заявила Анжела. — Он все равно к завтраку прибежит.
Ксен, который сам пожелал дать клятву вместе со всеми, и сейчас несколько бледный от потери крови откинулся на подушки, сказал, обращаясь к Разумовскому:
— Друг мой, я же тебе говорил, боги уже спускались к нам на землю. Ты что, счел меня лжецом⁈
Глава 21
Пока в императорском дворце выламывали окна, которые на первое время Фифа собиралась затянуть промасленными тряпками, чтобы насекомые не лезли, решили не бегать с места на место, а пожить в пирамиде. Оно вроде как и неприятно осознавать, что над головой тысяча тонн камня. С другой стороны, здесь все вместе и под приглядом.
Потому утро после принесения присяги началось неспешными водными процедурами, обильным завтраком и беседой со стоящим в дверях Махо.
Толстяк, похоже, был гораздо более умен, чем показалось им вначале. Во всяком случае, пока он не требовал для себя вообще ничего, изображая чистую радость от возможности услужить богам. Он даже не морщил нос на то, что за столом с новоявленными божествами сидит какой-то заштатный жрец, сидит воин ягуара, а его, такого верховного и хорошего, ни разу так и не пригласили.
Первый вопрос задал Задрот.
* * *
Жизнь Макса Серова имела одну странную особенность: раз в несколько лет она закладывала очень крутой вираж, который менял ее от начала и до конца.
Первый раз это случилось, когда ему было около пяти с половиной лет. За это время он повидал столько «отчимов», что был не в состоянии их запомнить. И вот, нашлась добрая душа, которая стукнула в опеку, и ревущего Макса тетка в погонах вынесла из засранной квартиры, где люди в белых халатах безуспешно пытались привести в чувство его мать.