Второго числа вечером отец Павла торжественно выложил им на стол двухдневные путевки.
— Турбаза Солнечная. Лыжи, коньки, прочие прелести. Два часа на поезде. Там и сауна, и русская банька, и бассейн. Ну, местечко модное, потому и девиц отдыхающих там хватает.
Он с улыбкой глянул на повзрослевшего и возмужавшего сына и, не удержавшись, добавил:
— Только поаккуратнее там.
— А вы, с мамой? — Пашка вопросительно глянул на отца.
— А мы к внуку уедем. У Лены вторые роды через неделю, мама беспокоится. Не, если хотите, можете дома остаться. Еды вам вполне хватит.
— Не-не-не, — засмеялся сын, подхватив со стола две пластиковые карточки. — Мы тогда с Филом туда на два дня, а утром сразу на «Сапсан» и в Питер.
Филипп, чувствующий себя неловко от дорогого подарка, попытался отдать деньги, но нарвался только на укоризненный взгляд Сергея Анатольевича.
Около восьми вечера родители уехали, а приятели решили не засиживаться: поезд отходил в шесть утра.
Утром провозились с завтраком и на поезд прибежали в последнюю минуту. Ехать предстояло около двух часов в вагоне с сидячими местами. Народу было всего человек двадцать. Парни уселись на свои места.
Все сидели поодиночке, кроме пожилой пары, бдительно присматривающей за своими лыжами, молодой мамы с дремлющей рядом девочкой лет четырех-пяти и горланящей в углу компании пьяных финнов.
Самое неприятное было то, что останавливаться они не собирались: в рюкзаках позвякивали бутылки, и каждые десять-пятнадцать минут они чокались небольшими фляжками, бурно обсуждая что-то.
Парни переглянулись, закрыли глаза и решили подремать. Курсантская способность спать в любом положение и при любом шуме сыграла с ними дурную шутку. Когда они проснулись от шума и плача ребенка, скандал разгорелся уже вовсю. Поезд стоял.
Бородатый финн танком пер по проходу на очкастого студента под одобрительные выкрики своей компании. Мать девочки вскочила со своего места, подхватив кричащую девочку на руки, и явно боялась выйти.
Растерявшиеся спросонья ребята, переглянулись, не слишком понимая, что нужно предпринять. В это время студент уже поравнялся с ними, а из-за высоких спинок кресла, где-то в самом конце вагона раздался резкий и знакомый голос:
— Сядь!
Похоже, финн даже не понял, что это обращение к нему. Пятившийся студент пошатнулся и неловко начал падать на спину, и сидящий с краю Филипп только успел подставить руку, стараясь смягчить падение. Второй рукой он ухватил ботаника за торчащий из расстёгнутой куртки свитер и неловко перегнулся через подлокотник, пытаясь поднять парня.